Оглядев толпу, здоровенный дяденька чуть попятился и с тяжелым вздохом развел руками – дескать, простите, люди добрые:
– Мяса нет, рыбы тоже. Вот, завалил совхоз языками! А мне что делать? И так стараюсь, как могу, ночами не сплю, блюда выдумываю. А что тут выдумаешь? В общем, рвите на части, а пока языки не съедим – уж извините! – Повар почти плакал.
Народ наш жалостливый притих и даже начал сочувствовать. Основных бунтарей заглушили: не нравится – идите в ресторан! А мы уж как-нибудь, мы перетерпим. И не такое терпели! В общем, очередной абсурд.
Но ни языки, тушеные и вареные, ни справедливое народное возмущение не смогли испортить впечатления от Пушкинских Гор.
Кстати, на деревянной, сколоченной к празднику сцене выступали поэты и литераторы, был даже какой-то прапраправнук Александра Сергеевича, разумеется, «важняки» из местного обкома, или как он тогда назывался, начальство из Министерства культуры. Но все это, если честно, было весьма так себе. Обычное, стандартное, запланированное мероприятие.
Мы не стали слушать до конца и пошли по аллее Керн, вдоль высоченных сосен, сквозь которые проглядывало нежаркое июньское солнце, вдали серебрилась речка Сороть, поднимались высокие северные травы, пахло лесом и свежестью, нагретой солнцем хвоей и счастьем. Да, пахло счастьем. И это острое ощущение со мной навсегда.
А все остальное – ей-богу, пустяки.
Второй наш приезд в Святые Горы был в постсоветские времена. И гостиница была совершенно другая, и колбасу из нашего личного холодильника никто не воровал. И номер соответствовал европейскому стандарту – словом, все было чин чинарем. И завтрак в отеле был отменным – фермерский творог, разнообразные домашние варенья, сыр местного производства, местная же ветчина, соленья, моченья, три вида яичницы и замечательные травяные чаи – с черной смородиной, с малиной, черникой и клюквой. И рестораны в Пушкинских Горах появились, в основном русской кухни. И были в меню кулебяки, и пирожки, и кислые щи по местному, особенному, рецепту, и знаменитые пожарские котлеты, и, безусловно, грибы – соленые, маринованные и жареные.
И замечательное Михайловское стояло на берегу реки Сороть, и знаменитый могучий дуб. И Тригорское, и Петровское, и «племя младое и незнакомое», давно уже не младое и могучее.
И аисты у дорог, и запах пыли, смешанный с запахом хвои и трав.
И бабули с букетиками скромных астр и колокольчиков сидели у стен монастыря в надежде, что туристы непременно купят их букетики, чтобы возложить на могилу поэта.