Я ночью летал и руководил полётами, поэтому спал у себя на квартире. Открываю глаза: Мехлис. Потянулся, потер глаза, поднялся.
– Здравствуйте, товарищ генерал! Чем обязан?"
"– Здравствуйте, товарищ полковник. Да вот, хотелось бы узнать: кто вы такой, полковник Титов. Читайте! – Он передал мне политдонесение старшего политрука Ю. А. Жукова. В нем было множество подчёркнутых красным карандашом выражений, типа: «речь и грамотность не соответствуют полученному образованию: 7 классов, аэроклуб, Качинская авиашкола», «легко использует американизмы, сложносочинённые предложения», «уровень инженерных знаний многократно превосходит уровень даже инженера», и тому подобное. Хороший у Мехлиса «писатель».
– Это ещё не всё, товарищ полковник! – И он достал из командирской сумки ещё несколько листов бумаги: Акт графологической экспертизы писем настоящего Титова и моих собственноручных показаний, сделанных в начале 42-го года, с резюме: «Написано разными людьми. Ни одного совпадения». – Так что нам с вами предстоит путешествие в Москву. Необходимо кое-что выяснить, товарищ Титов.
«Хорошо, что не гражданин», – подумал я. Но вслух сказал:
– Извините, товарищ Мехлис, а чем вызвано такое внимание с вашей стороны к скромному командиру полка? Что вас лично во мне не устраивает? Дело, документы из которого вы предъявляете, давно закрыто. Я нахожусь здесь по личному приказанию Верховного, выполняю ответственнейшее задание. А вы, своими действиями, ставите под угрозу его выполнение. Почему такая срочность? В деле сказано, что я получил сильнейшую контузию.
– С ваших слов, полковник. Я и хочу удостовериться, что это так.
– Я не могу сейчас оставить полк, товарищ генерал. Моим здоровьем займёмся чуть позже: в конце мая – начале июня, после выполнения этого задания Ставки.
– А если вы перелетите к немцам?
– Вы ничего более смешного придумать не могли? Делать такой подарок противнику я не собираюсь. Мне проще от вас отбиться.
Мехлис внимательно следил за мной.
– У вас очень крепкие нервы, полковник. И вы абсолютно уверены в своей правоте. Ну что ж, несмотря на то, что вы так и не ответили мне на вопрос, будем считать, что проверку мы проведём после выполнения задания. А почему вы не в партии, товарищ Титов?
– Из-за ареста. Подавал заявление в декабре 41-го. Кстати, Верховный знает о том, что я был под арестом.
– Я это выяснял у него. Он мне сказал то же самое, что и вы. И запретил мне что-либо предпринимать против вас сейчас. Мне просто хотелось увидеть вашу реакцию. После проведения этой операции вам предстоит большое повышение. Это решение товарища Сталина. Кстати, почему вы его называете Верховным, а не товарищем Сталиным?
– Я – человек военный. Для меня он – Верховный Главнокомандующий. В первую очередь.