Философский роман о том, как невежество дарует людям временный мир, но миротворчество скрывает опасности, подстерегающие в сердцах даже самых благородных. История о вечном противостоянии добра и зла, где предательство может исходить от самых близких людей.
– Да, – Алва оттолкнул ногой брошенный мушкет и присел на корточки, разглядывая землю, – тут он и ждал…
Рокэ что-то поднял, поднес к свету и бросил. Маршальский мундир пропитался кровью, кровью были вымазаны руки и щека. Ворон перехватил взгляд Дика:
– Идите в дом, юноша. Наш убийца, кто бы он ни был, удрал.
Ричард промолчал. Радость улетучилась, остались усталость и недоумение. Выстрел в спину? Как же так!..
– Это… Это, наверное, кагет.
– Вам бы так этого хотелось, – Рокэ негромко засмеялся, но Дику смешно не было. Он и впрямь хотел, чтобы убийцей оказался кагет, а еще лучше бириссец. Кто угодно, только не Человек Чести!
– Спокойно, – Ворон тряханул Дика за плечо. – Я пойду к Моро, а вы приведите себя в порядок. Память о дорогах и дворцах лучше смывать сразу. Если не уснете, заходите – выпьем по бокалу… За счастливое возвращение.
5Ричард просидел на лестнице несколько часов, но все-таки дождался. Юноша успел во всех подробностях представить, как загораживает собой Первого маршала Талига, получает смертельную рану и прощается с задыхающейся от слез Катари. Выдумкам мешали мысли о Моро, мертвом или умирающем, и Рокэ, стоящем на коленях над упавшей лошадью.
На войне было легче – тогда они ждали удара. Конечно, Рокэ был жесток, очень жесток, но он все сделал правильно – это признали даже Штанцлер и Катари, а теперь кто-то решил убить маршала, а попал в лошадь.
– Не спите? – Ричард вздрогнул. Алва подкрался, как кошка. Герцог успел смыть кровь и переодеться, черные волосы блестели от воды, обведенные серыми кругами глаза были пугающе огромными. Дик хотел спросить, что с Моро, и боялся.
– Моро повезло, – очень спокойно сказал Рокэ. – Через неделю будет бегать. Раз уж вы меня дождались, пойдемте.
С весны в кабинете маршала не изменилось ничего – кабаньи головы и оружие на стенах, кубки резного стекла, стопки книг. В Надоре в отцовских комнатах висели изображения деда, матушки, сестер отца. В доме Ворона не было ни одного портрета – почему?
Герцог достал два высоких резных бокала и разлил вино. Вообще это было делом оруженосца, но Дикон об этом позабыл.
– В первый раз я увидел Моро случайно, – герцог протянул юноше бокал, – ему было четыре месяца. Парнишку собирались убить, чтобы он со временем не стал убийцей. Так, на всякий случай… Я его взял, хотя меня усиленно отговаривали. Мы вместе шестой год, и пока оба живы.
Дик слышал, что опасных жеребят выбраковывают, но никогда над этим не задумывался. Рокэ подошел к камину и пошевелил угли.
