Не обмениваться с ним телефонами, адресами, почтой… Просто жить дальше, навсегда в своём сердце сохранив тёплые воспоминания о прекрасном незнакомце, с которым однажды случайно свела судьба. Выйти потом замуж, родить детей и жить своей жизнью, изредка вспоминая, как была счастлива однажды ночью от заката до рассвета.
Я уже представляю твоё лицо сейчас, когда ты это читаешь. Представляю, как ты закатываешь глаза и говоришь мне:
«Флёр, ну что за бред? Какой еще прекрасный незнакомец?».
Возможно, это и наивный бред, но почему-то именно это — самый романтичный момент моей мечты. И я бы очень хотела однажды прожить такую ночь с незнакомцем: от заката и до рассвета.
Больше у меня нет от тебя никаких секретов, Кнопа. Это был единственный, о котором я стеснялась сказать даже тебе.
Я прощаю тебя. И я очень сильно тебя люблю».
Когда я дочитываю до конца, я уже лежу на полу у двери, свернувшись от рыданий. Я прижимаю письмо к груди и кричу от боли, которая переполняет меня.
Я не знаю, сколько времени проходит прежде, чем я нахожу в себе силы подняться с пола. Я иду в свою комнату, одеваюсь, вешаю на плечо сумку, выхожу из квартиры, ловлю такси и еду на кладбище в Плезире. Всю дорогу до него я перечитываю письмо Флёр снова и снова. Таксист бросает на меня недоуменные взгляды в зеркало дальнего вида, но он везёт меня на кладбище, поэтому не задаёт вопросов.
Там я довольно быстро нахожу могилу Флёр и опускаюсь возле нее на колени, обняв памятник. Я уже захлебываюсь слезами, но они все не заканчиваются и не заканчиваются.
Это несправедливо. Этого не должно было быть. Не добрая, нежная, чуткая Флёр должна лежать в этой сырой земле, а я — жестокая, злая, мстительная. Это я должна была умереть в 23 года, а не она. Это я должна быть тут погребена, а не она. Это я заслуживаю смерти, а не она.
Флёр заслуживает того, чтобы жить и радоваться. Флёр заслуживает того, чтобы стать учительницей и работать в школе с детьми. Флёр заслуживает того, чтобы однажды ее детская наивная мечта о встрече с прекрасным незнакомцем, с которым бы она всю ночь гуляла, разговаривала и целовалась под луной и звёздами, сбылась.
Но нет. Это не я лежу в этой сырой земле, а Флёр. Потому что на надгробном камне написано ее имя.
Глава 32. Нас не должно было быть
— Не плачь, — я провожу ладонью по ее щеке. — Никакая ты не тварь, как ты сама про себя думаешь.
Она издаёт горький смешок.
— Ты ничего не знаешь обо мне, Егор.
— Мне не так важна твоя биография. Мне важна ты.
Селеста качает головой.
— Ты не ответил на мой вопрос. Что движет человеком, который прощает предательство близкому?
Хороший вопрос. Иногда я сам себе его задаю.
— Я не знаю, Селеста. Я не сразу простил друга и девушку, а спустя время.