Через полчаса мадам Жеффруа оттаскивает меня от Флёр, раскладывает инвалидное кресло, пересаживает в него подругу и объявляет, что им нужно ехать на процедуры. Я смотрю им вслед и остаюсь ждать в палате. Через 10 минут мать Флёр возвращается одна, оставив подругу с врачами.
— Мадам Жеффруа, — говорю ей дрожащим от слез голосом. — Мой телефон не изменился, но все равно возьмите листок с номером и моим новым адресом в Париже.
Я протягиваю ей бумажку, а она нехотя берет ее.
— Мы не ожидали от тебя такого, Мэриэн, — говорит с упреком и качает головой. — После всего, что наша семья сделала для тебя.
— Простите меня, пожалуйста… — шепчу ей.
— Простить тебя? — хмыкает. — Где ты была, когда моя дочь проходила одну химиотерапию за другой? Где ты была, когда она плакала от боли? Где ты была, когда врачи выносили ей один смертельный вердикт за другим? А, Мэриэн? Где ты была!? — мадам Жеффруа уже перешла на крик и слезы.
Я была в Альпах с Себастианом. Я была на Лазурном берегу с Себастианом. Я была в ресторанах и барах с Себастианом. Я была на седьмом небе от любви с Себастианом.
Я не помню, как я выхожу из больницы и еду домой. Когда я захожу в квартиру, Себа еще нет. Тут же иду в ванную и долго стою под горячим душем. На улице сумасшедшая жара, но меня знобит, мне очень холодно.
— Любимая, я дома! — кричит Себ и хлопает дверью.
Я не встаю его встречать, как обычно. Сижу на кухне, закутавшись в халат и пью горячий чай, чтобы согреться.
Он заходит и бросает на меня встревоженный взгляд.
— Что такое, Кнопа? Почему ты грустишь?
— Сядь. — Показываю ему глазами на стул напротив.
Он повинуется и смотрит на меня с большим беспокойством.
Я нахожу в себе силы посмотреть ему прямо в лицо.
Себ тут же меняется в лице.
— И как она? — сухо спрашивает.
Он резко отстраняется назад в изумлении.
— У нее лейкемия последней стадии.
Себас смотрит на меня с широко распахнутыми глазами. Порывается что-то сказать, но слова застревают у него в горле.
— Мы можем как-то помочь ей…? — наконец произносит и тянется к бутылке с водой на столе.
Слезы снова текут по моему лицу градом, и Себастиан придвигается ко мне, чтобы обнять. Я утыкаюсь ему в шею и горько рыдаю.
— Кнопка, ну мы же не знали… Если бы мы знали раньше… — он явно не находит, что сказать. И я тоже не знаю, что сказать.
Этим вечером мы с Себом почти не говорим и рано ложимся спать.
— Я люблю тебя, Мэриэн, — шепчет мне он.
А дальше один день сменяет другой.