Егор Кузнецов знакомится с загадочной француженкой в Париже, где их время ограничено двенадцатью часами. Случайная встреча перерастает в напряженное общение, раскрывающее тайны прошлого и сложные чувства. Между ними возникает интрига о предательстве и невысказанных желаниях.
Одно кладбище с готическими статуями чего стоит.
Не то что эта австрийская Вена, в которой разве что жир по стенам не течет.
Мы садимся с Селестой на влажную от росы траву. Я обнимаю ее за плечи и облокачиваю себе на грудь. Мы смотрим на светящуюся Эйфелеву башню и молчим каждый о своем. Я несколько раз целую ее волосы и вдыхаю их фруктовый запах. Хочу его запомнить.
— Моя летняя девочка, — шепчу ей.
Селеста тяжело вздыхает и еще крепче хватается за мои руки, которые обнимают ее плечи. А через минуту она их убирает, чтобы вытереть слезы.
— Почему ты плачешь? — тихо спрашиваю и разворачиваю ее лицо к себе.
Мгновение она смотрит мне в глаза, а потом проводит по моей скуле кончиками пальцев.
— Это самая необычная ночь в моей жизни, — говорит, продолжая выводить узоры на моих щеках и скулах. — И эта ночь действительно стоит того, чтобы мечтать о ней всю жизнь. А я думала, что это глупости. Я была не права.
Я немного не понял, что она имела ввиду, но ладно. Общий посыл таков, что ей понравилась наша ночь, и это главное.
— И часто ты так ходишь гулять с незнакомцами?
Селеста едва заметно качает головой.
— Ты первый. И последний.
— И чем же я удостоился такой чести? — я не могу сдержать довольного смешка.
Селеста медлит с ответом. Затем вытирает слезинку, которая скатывается по ее щеке, и тихо просит:
Я тут же склоняюсь над ее лицом и целую в губы. Еще крепче сжимаю Селесту в своих руках, играю с ее языком, затем отрываюсь от рта и покрываю поцелуями лицо, шею, ключицы. Она зажмуривает глаза, запрокидывает голову и издает легкий, едва слышный стон.
А я уже готов наплевать на свой самолет, конференцию в Вене, работу в Москве… Да на все на свете готов наплевать, лишь бы продолжать целовать ее шею и чувствовать, как ее тело откликается на прикосновения моих губ, слышать ее стоны.
Селеста запускает ладонь в мои волосы на затылке, другой рукой проводит по спине. Кажется, я уже повалил ее на землю и лег сверху. Я возвращаюсь к губам Селесты и снова жадно их целую.
Я не знаю, сколько длится этот поцелуй. Наверное, очень долго. Потому что когда мы наконец отрываемся друг от друга, нас озаряют первые лучи солнца, падающие на нас с тепло-оранжевого неба.
— Вот и рассвет, — говорит мне тихо, и снова слеза скатывается по ее щеке.
Я переворачиваюсь на спину и ложусь рядом с Селестой. Смотрю в прекрасное утреннее небо и переплетаю наши пальцы.
Мы лежим так в полном молчании, и я отчаянно борюсь с необходимостью бросить взгляд на часы.
