Зачем Вадим вообще думал о её бывшем муже? Наверное, ревновал к прошлому, а, особенно, к тем, кто стоял за двенадцатью предложениями руки и сердца. Но он начал их понемногу понимать и это его слегка напугало. Может, с Катей иногда и было тяжело, из-за её неуёмной энергии, но именно она притягивала, как батарейка, к которой хотелось присоединиться и получить немного жизненного заряда.
На острове свободы самой свободной Вадиму казалась именно Катя — она была свободной в своих мыслях, рассуждениях, абсолютно не стесняла себя рамками. Если ей вдруг хотелось потанцевать, услышав музыку, она пританцовывала, захотелось петь — пела, не глядя на других людей, если ей хотелось походить на руках на пляже, она вставала на руки и ходила.
— Мой дедушка говорил мне, что если я буду думать о том, что думают обо мне другие люди, я пожить не успею в своё удовольствие. Поэтому я вообще о них не думаю, — объяснила как-то Катя ему своё поведение, растягиваясь в шпагате на песке.
Он улыбнулся ей и прожил в своё удовольствие рядом с ней десять дней, встретил Новый год на берегу океана под звёздами и фейерверками и пришёл к выводу, что хотел бы повторить это приключение. Ему всё меньше хотелось называть её Отбитая, она была абсолютно нормальной, пока они были вдвоём. Бесстыжая Катя больше ей подходило, а больше всего хотелось называть её «Катюша».
Вадим всё-таки перевернулся под ярые протесты сверху, повалил её на спину, раздвинув ей ноги и накрыл её своим телом, опираясь на локти. Катя захохотала, обняв его за спину. Он медленно целовал ей шею, ключицы, спустился ниже к груди, положил ей голову на грудную клетку и опустился всем весом на неё.
— Вадим Алексеевич, вы тяжеленный, прекратите! — прохрипела она под ним.
— Мне тут очень удобно, — он нашел ртом коричневый шарик и слегка прикусил сосок.
Катя запустила ему в волосы свои пальчики и крепче прижала его голову к своей груди.
— Ну ладно, потерплю. Только понежнее там, не орешки грызёшь, — еле выдавила она из себя.
Вадиму было так хорошо рядом с ней, и вместе с этим появился необъяснимый страх, что всё закончится, хотя всё только началось. Он приподнялся, заглядывая ей в глаза.
— Ты надолго уезжаешь к родителям?
— На два дня, может, три. Смотря, как быстро я сожру всё, чем мои бабулечки попытаются меня накормить. Могу и за неделю не справиться, такое уже было. Я после позапрошлого Нового года в больнице с отравлением лежала, но до этого вообще было хорошо и та-а-а-к вкусно! Особенно майонез вкусный был, который в итоге просроченный оказался.
Они оба засмеялись, Катя резко остановила свой смех, нежно улыбнулась, поглаживая Вадима по волосатой щеке.
— Я раньше думала, что она очень колется, эта твоя щетина, прям как ты.