Дыхание участилось уже у него самого, почти два месяца он до неё не дотрагивался, а теперь она была рядом с ним, так близко, и в то же время так далеко.
«Твою мать, что я делаю?» — думал он про себя, всё ещё поглаживая её бедро. Он будто очнулся, накрыл одеялом до груди и снова остановился, как озабоченный подросток, заглядывая ей в вырез чёрной майки. Ему было противно от самого себя, но он это сделал — обхватил её грудь ладонью, почувствовав через тонкую ткань, что белья на ней нет. Его большой палец начал описывать круги по её соску, как он делал всегда, ей это нравилось. Холодный пот прошиб его с ног до головы, она спит, а он ведёт себя как чёртов насильник.
Вадим резко отдернул руку и, наконец, закрыл её одеялом под самое горло, подоткнул ей подушки под спину, чтобы она лежала на боку, непонятно, что он ей вколол, её могло начать тошнить.
Он опустился на пол и собрал всё содержимое её рюкзака обратно, нашёл кожаный футляр и заглянул внутрь. Там была упаковка таблеток и два пузырька с прозрачной жидкостью, названия он прочитать не смог, они были не на русском и не на английском, как будто итальянский. Вадим никогда не видел у неё эти лекарства, что она принимает? Что с ней было? Похоже на приступ астмы. Завтра спросит, когда она проснётся. Он положил рюкзак на тумбочку и снова сел рядом с ней, не в силах перестать на неё смотреть. Он нагнулся над её лицом, погладил по волосам и поцеловал в висок. Вот она его Катя, прямо здесь.
«Не моя, никогда ею не была» — сжал челюсть Вадим, вспоминая её с Веретенниковым несколько часов назад и снова волна ярости начала топить его разум в огне. Он резко встал и вышел из комнаты, чтобы не стать тем, кем Лёня видел его все эти годы.
* * *Следственные мероприятия продлились около шести часов, и всё это время мысли Вадима были на втором этаже. Он сказал братьям, что Катя уснула от пережитого потрясения, сам он поднимался к ней несколько раз. Она всё также спала. Когда дом опустел, от живых и от мёртвых, Вадим почувствовал, что смертельно устал и направился наверх, ему надо было поспать, в этот тяжелый день он хотел уснуть рядом с ней и забыться, просто отключиться от реальности. Когда он вошёл, Катя уже проснулась, сидела на одной стороне кровати, спиной к Вадиму."
"Вадим разулся у двери подошёл к ней, она сидела в майке и трусиках, не двигаясь на краю кровати, с рубашкой Игоря в руках. Теребила воротничок и невидящим взглядом смотрела на свои руки. И снова ярость начала топить Вадима, хоть внешне и незаметно. «Ну давай ещё принюхайся, почувствуй его запах, блять! Ты же его так любила, о нём только хорошее. Может наденешь на себя как мои?» — такие мысли пришли ему в голову, его дыхание сбилось, её образ в его рубашке пробрался к нему в голову и никак не хотел оттуда уходить.