— Карина, вы были совершенно одинаковые, ни одной различающейся родинки, ни одного шрама! Она просто…
— Мама выбрала, кто будет жить, я лишь согласилась с её желанием и решением. Она назвала меня Катей тогда, плакала навзрыд и всё повторяла «нашей Карины больше нет». Как легко она меня похоронила, да? Сразу понятно, кто была любимая дочь…
— Вас отличали друг от друга лишь по одежде и характеру! — воскликнул Сергей. — Это была трагическая ошибка! Почему ты не сказала правду?! Почему?!
— Ну как это почему? — усмехнулась Карина и изменила голос, изображая свою маму. — «Катя, солнышко, ты отлично тянешь носочек! Ты будешь стоять в первом ряду! Катюша, ты моя хорошая, снова получила пятёрку, какая ты у меня умничка!».
Её голос был приторно ласковым, а в глазах сверкала искорка безумия, именно этого Сергей и боялся, вглядываясь в её лицо и пытаясь понять, что с ней произошло тогда и что ему делать сейчас.
Улыбка его дочери сменилась ядовитой усмешкой, и голос изменился снова, теперь она говорила строгим голосом своей мамы.
— «Карина, ты опять не стараешься! Почему опоздала на занятия, ты ведь с Катей из школы вышла? Она уже здесь, а ты только соизволила прийти! Может, вообще ходить не будешь, если тебе неинтересно? Будешь с братьями по подворотням шляться? Карина, ты опять подралась! Карина, ты меня позоришь! Карина, веди себя нормально! Карина, прекрати кривляться! Карина, от тебя столько проблем! Карина! Карина! Карина!» — голос маленькой девочки сорвался на крик.
Она глубоко вздохнула и тут же успокоилась, как будто выключила невидимую кнопку истерики у себя в голове. Всем присутствующим стало не по себе, глядя на неё, они будто наблюдали, как человек сходит с ума в прямом эфире.
Карина выдохнула, откинулась на спинку кресла и сложила руки на груди, словно закрываясь от всего остального мира.
— Катя была маминой дочкой, я папиной. Катя была примерной девочкой, а Карина как бы не очень. Карина была сгустком энергии хаоса, она пробовала этот мир на вкус и цвет и он ей не очень-то нравился — отвратное местечко с мерзкими людишками вокруг. Непослушная, упёртая, бессовестная, творила всякую дичь, постоянно дралась, была зла на весь этот грёбаный мир за его сплошное уродство! Неудобная, с ней было трудно. И там, в больнице она подумала, что маме будет легче, если любимая дочь останется, а нелюбимая сдохнет. Любить хороших людей очень легко и живых и мёртвых, плохих людей любить при жизни очень трудно, но стоит им умереть, над головой тут же вырисовывается нимб. Маман лежала целыми днями в нашей комнате на моей кровати и причитала «прости меня, прости». За что прости? За то, что не любила? За это не просят прощения, это либо есть, либо нет. Никаких обид, да?
— Артём сказал, что, когда это случилось, папа от вас ушёл.