Автор
Наступает третий день сентября, и Вадим опаздывает, как никогда прежде. Катя сидит у окна, обводит глазами ленту новостей в телефоне, улыбаясь сама себе. Она вспоминает их последнее свидание — белые розы на столике, оперу, они оба красивые и счастливые, ночь полна нежной страсти. Может быть, лучшее было уже в прошлом....
Он впервые рассказал о Лене, в глазах Кати не мелькнуло ни капли ревности, только грусть и боль, она прижала его голову к своей груди. Вадим её крепко обнял и продолжал говорить. Он чувствовал, что она его понимает и принимает, не осуждая за прошлые ошибки. Он выговорился об Игоре и своей потере. Катя немного всплакнула. Ему и без слёз стало легко на душе, как не было ещё никогда раньше.
«Со мной не будет легко» — говорила ему Бесстыжая. После случая с Таней и тем, как на неё отреагировала Катя, он вдруг явно это понял — совместная жизнь с ней будет постоянным проживанием на склоне вулкана.
Была ещё слабая надежда, что её безумные скачки в настроении пройдут после родов, но то, что будет после пугало Вадима ещё больше. Признаваясь в этом сам себе, он раз за разом возвращал себя мысленно к тому времени, когда он сначала её не знал, потом с ней познакомился и они встречались, затем расстались, а потом чуть не потерял её насовсем.
— Твоя очередь выговориться, — вздохнул Вадим у её груди и погладил её живот.
Его так забавляло, как она называла их детей внутри неё — арбузные семечки от Великана.
— Мне нужно немного поспать, давай поспим, а потом поговорим. Обо всем и ни о чем, — тихо сказала она, целуя его в волосы. — Ой, Вадим, у тебя скоро будет эпидемия седых волос! Извини, такова цена брака со мной.
— А ты когда у нас рыжая опять станешь? Я всё жду, когда приду домой, а ты вернёшь свой натуральный цвет.
— Это и есть мой натуральный цвет, — сдавленно сказала Катя. — Я поседела в восемнадцать, вошла в больницу рыжей — вышла седой.
Вадим сильнее зарылся лицом в её грудь, вот так, если разговаривать можно узнать много нового.
Зефирка, про которую все забыли, напомнила о себе громким «Мяу!», пытаясь залезть между ними в тепло.
— Зефирка, у нас тут любовь! Не до тебя! — проворчала Катя.
