В зале Малого Королевского Совещания бушует недовольство, когда старший брат сорвавшись с руки выделяет нешуточное огненное заклинание. Патрик идет напропалую над теми, кто считает его слишком трусливым. Сын Нептуна в ужасе наблюдает, как огонь разрывается на столе, пугая всех присутствующих. Жар вздыбляет воздух и мгновенно выворачивает лица собравшихся — но она лишь поморщится, задумавшись о возможности прекратить этот кошмар....
Затем мы снова летели, а под нами были темный лес и крутой склон, за который непонятно каким образом цеплялись деревья. Выходило, мы как раз следовали над той самой запретной зоной, о которой говорил Рион. Только вот ничего необычного я не заметила. Подумала было, что, скорее всего, мы приближаемся к Святилищу Темных Богов, которое почему-то охраняют вместо того, чтобы попросту уничтожить, как делали мы в Несмайре.
Неожиданно почувствовала, что снедающая меня тревога за Лилли исчезает, сменяясь подсознательным ужасом.
Такое, от чего стоит держаться как можно дальше.
«Не бойся! — услышала голос Риона. — И не слушай Луну, она у тебя паникерша. — Оказывается, он тоже знал имя моей драконицы. — Обещаю, вам ничего не угрожает. Доверься мне».
«Но что там такое?»
«Скоро узнаешь.
Если Рион думал, что этим он меня успокоит, то он серьезно ошибался. Наоборот, мне стало еще тревожнее. Наконец, мы перевалили через черный гребень, поросший невысокими деревцами. За ним находилась низина, в центре которой серебрилось небольшое озерцо — поменьше того, что располагалось возле Старого Замка.
Но это было далеко не все."
"В ночном пейзаже присутствовала еще крайне большая странность — половину низины затягивал туман, переливающийся всеми цветами радуги.
Этот самый туман наползал на низину, а дальше, как бы долго и старательно я в него не всматривалась, ничего не было.
Нет, это вовсе не походило на алтарь Темных Богов!
«Что же это такое?» — спросила я у принца растеряно.
Вместо ответа Рион пояснил, что нам нужно приземлиться возле озера, на незатронутом туманом берегу.
— Радужная Энтропия, — пояснил мне уже в человеческом обличии. — Это и есть самая большая наша беда, с которой мы боремся с момента ее возникновения.
