В роскошном саду раздается веселый смех девочек. Я забыла про экзамен и укрылась в тихой беседке. Но мое отсутствие заметили — теперь передо мной стоит выбор: пересдача или еще хуже. В воздухе кипит напряжение, а атмосфера ставится на волосок между шумным весельем и неудачей....
Я ахнула, но вместо того, чтобы вырываться, прильнула к нему еще теснее, одновременно подставляясь под его прикосновения. Пальцы нашли чувствительную точку, закружили, то усиливая напор, срывая стоны, то ускользая – и я тянулась за ними, забыв обо всем, пока напряжение внизу не стало невыносимым, не разлилось по телу, пульсируя, вырываясь из груди протяжным стоном.
Я обмякла и упала бы, не поддержи меня Робин. Он опустился вместе со мной, помог развернуться, обнял, прижимая к груди. Камень пола был теплым, тело Робина – горячим, и мне захотелось свернуться клубком, точно кошке.
– Вот так. – Он коснулся губами моих волос. – Теперь раздевайся окончательно и лезь в воду.
Я потерлась щекой о его плечо. В той блаженной истоме, что окутала меня, вовсе не хотелось шевелиться. Робин тихонько хмыкнул, потянул вверх сорочку, и я подняла руки, позволяя стащить ее с себя. Куда-то пропало все стеснение, хотелось прижаться к нему всем телом, кожа к коже, и не отпускать.
Робин тем временем помог мне избавиться от последней детали белья, и я соскользнула в ванну.
– А… ты?
Он улыбнулся.
– Не волнуйся, я свое не упущу. Отдыхай.
***
Робин
Смерть – отличная приправа. Проходя рядом, она придает остроту ощущениям, и после боя как никогда хочется жить. Будь его воля, он сделал бы Мелани своей еще в той хижине, где они оба очнулись.
Но кто бы знал, чего ему стоило держать себя в руках!
Мелани соскользнула в ванну, обхватила руками колени. Зарделась под его взглядом. Странная смесь знаний – все-таки она училась на целителя – и неискушенности будоражила кровь не хуже вина.
Он с трудом отвел взгляд от округлых коленок, торчащих над водой.
Мелани смотрела на него снизу вверх, лицо ее порозовело, взгляд потемнел. Она изучала его: нахально, беззастенчиво. Вот ее глаза остановились на груди, животе, ниже…
– Будешь на меня так смотреть, – в его голосе прорезалась хрипотца, – рискуешь не добраться до спальни.
