В роскошном саду раздается веселый смех девочек. Я забыла про экзамен и укрылась в тихой беседке. Но мое отсутствие заметили — теперь передо мной стоит выбор: пересдача или еще хуже. В воздухе кипит напряжение, а атмосфера ставится на волосок между шумным весельем и неудачей....
– Именно так, – кивнула я. – И все же… Три года назад вы, граф Майлз, сказали, что я способна на большее, чем крутить юбкой. Я тоже уверена, что смогла бы стать хорошим целителем, а не только женой и матерью.
И императрицей. Но часть того, чем должна заниматься императрица, оставила за собой свекровь. Я не спорила, понимая, что это помогает ей чувствовать себя нужной. Она ведь совсем еще не старая, чтобы садиться у камина и вязать носки внукам. А у меня оставались время и силы сначала для учебы, а теперь для любимого дела.
Я повернулась к другой собеседнице.
– Госпожа Бекман, два месяца назад вы подали в казначейство прошение. Вы писали о том, как много молодых женщин погибает в родах от неумелого акушерства или от того, что им вовсе некому помочь.
– Это так. Удивительно, что вы об этом узнали.
– Император умеет выбирать толковых людей на ответственные должности, – вежливо улыбнулась я. – Ваше прошение в конце концов передали мне.
– Благотворительная больница? Я думала об этом, но не осмелилась…
– Я дам вам рекомендации, к кому обратиться, чтобы вам помогли составить смету, все организовать, чтобы вам оставалось только учить и лечить, чем вы и занимались всю жизнь.
Распорядитель отбора был прав: все девушки, дошедшие до финала, прослыли завидными невестами.
– Благодарю, ваше величество. – Она поклонилась. – Взамен вы хотите место?
– Да, – не стала лукавить я. – Организовать охрану больницы можно, и не заставляя гвардейцев вламываться в спальню пациента. Я скучаю без любимого дела.
Госпожа Бекман не торопилась с ответом. Я поняла, что ее смущает.
– У постели пациента я буду целителем, а не императрицей. И я умею работать и слушать советы тех, кто больше меня смыслит в деле.
– Подтверждаю, – сказал граф Майлз.
