В роскошном саду раздается веселый смех девочек. Я забыла про экзамен и укрылась в тихой беседке. Но мое отсутствие заметили — теперь передо мной стоит выбор: пересдача или еще хуже. В воздухе кипит напряжение, а атмосфера ставится на волосок между шумным весельем и неудачей....
Маленький, щуплый, чумазый и одет кое-как. Явно сын кого-то из прислуги, причем прислуги невысокого ранга.
– Что случилось, малыш? – спросила я, присаживаясь напротив.
– Я не малыш, я большой мальчик. – Он вытер нос кулачком, размазывая сопли, и тут же снова заревел. – Мама… Потерялся…
Ну и что прикажете с ним делать? Вздохнув, я вытащила из корсажа носовой платок. Положив его на ладонь, призвала горсть воды и попыталась обтереть мальчонке физиономию. И успокоиться поможет, и почище станет.
Но вместо того, чтобы успокоиться, ребенок взвизгнул, отшатнувшись.
– Мокро! Холодно!
– Ничего, сейчас согреется. – Я потянулась к нему, но малец заверещал, будто его режут, и отскочил к стенке.
Я беспомощно оглянулась на гвардейцев – те стояли с каменными физиономиями, глядя перед собой.
– Вы не знаете, где можно поискать… – начала было я и осеклась, поняв, что ответ едва ли получу. Уточнила: – Вам запрещено разговаривать на посту?
Один из парней едва заметно опустил ресницы. Понятно. Значит, на их помощь мне рассчитывать нечего.
Оставить его здесь? В принципе, ничего с ним во дворце не случится, а там мать освободится и найдет своего потеряшку. Но когда она освободится? И сколько времени ребенок просидит один, перепуганный и зареванный? И, возможно, голодный? Да, он не походит на милого ангелочка, как обычно говорят о детях, – сопливый, грязный и капризный, а может, просто пугливый, поди пойми.
Обмотав платком запястье, чтобы не мешался, я вытащила из книги лист бумаги. Уходя в сад, вложила между страниц несколько на случай, если захочу что-нибудь записать, а чернильницу не взяла, совсем с этим отбором слаба разумом стала. Я сложила листок пополам и начала загибать края. Мальчишка, заинтересовавшись, вытянул шею, даже всхлипывать перестал.
– Смотри. – Я протянула ему на ладони бумажный кораблик. – Меняемся?
Он шмыгнул носом, вопросительно на меня глядя.
– Я подарю кораблик, а ты позволишь мне тебя умыть, и пойдем искать твою маму.
– Мама! – Он снова скривился, собираясь зареветь, и я торопливо накинула на игрушку иллюзию.
Кораблик засветился радужными переливами, неярко, словно ночник. Малыш завороженно потянулся к нему. Я закрепила иллюзию – продержится пару дней, а потом постепенно истает. К тому времени и ребенок потеряет к нему интерес.
– Покажи ладошки.
