В роскошном саду раздается веселый смех девочек. Я забыла про экзамен и укрылась в тихой беседке. Но мое отсутствие заметили — теперь передо мной стоит выбор: пересдача или еще хуже. В воздухе кипит напряжение, а атмосфера ставится на волосок между шумным весельем и неудачей....
Сервировка ожидаемо была изысканной, и я невольно вспомнила дядю, в чьем доме стол всегда накрывался словно для торжественного приема. Дядя любил поесть, но не меньше вкуса еды ценил ее сервировку и застольную беседу.
Как-то, года за два до его смерти, я попыталась взбунтоваться: понятно, что при гостях не стоит водружать локти на стол и размахивать зажатой в кулаке вилкой, но без посторонних-то можно дать себе поблажку! Дядя ответил, что, если я не желаю есть, как подобает человеку моего положения, буду принимать пищу из глиняных мисок и руками, как до сих пор едят крестьяне.
Угрозу свою он исполнил, а я, с пару недель поупиравшись, сдалась – грубая глина рядом с фарфором выглядела нелепо, лезть в миску руками, наблюдая за безупречными манерами дяди, было вовсе невыносимо, и здравый смысл победил упрямство. Посади дядя меня на хлеб и воду в качестве наказания – я бы сопротивлялась куда дольше, но еда осталась прежней, так что даже поупиваться собственными страданиями не вышло.
Я мысленно поблагодарила дядю, где бы его душа сейчас ни находилась, наверняка он почувствует, что о нем помнят.
И без его уроков я бы не справилась: отец-то вовсе меня ничему не учил, только радовался вслух, какая я у него выросла умница, да ворчал, что совершенно незачем «расшаркиваться» друг перед другом за домашним столом. Если бы не дядя, я бы сейчас, как некоторые девушки здесь, украдкой поглядывала на остальных, чтобы понять, какую вилку взять.
Не знаю, чего император хотел добиться этим ужином. Над столами висела тишина, прерываемая лишь едва слышным скрипом ножа о тарелку. Не стучали о стол приборы и бокалы – толстая подложка под скатертью глушила все лишние звуки. Когда одна из девушек поперхнулась, кашель показался настолько громким, что на бедняжку обратились все взоры в зале.
В такой атмосфере лишь немногие сумели сохранить здоровый аппетит. Как ни странно, я оказалась в их числе – видимо, беседы с дознавателем и герцогом на сегодня полностью истощили мою способность беспокоиться о будущем, а еда стоила того, чтобы насладиться ею, исподтишка разглядывая вдовствующую императрицу. Благо я сидела достаточно далеко от них, чтобы мое внимание осталось незамеченным. Тем более что ей наверняка было не привыкать."
"Ничего общего с сыном.
