Дамазы погладил ее, а потом снова сжал и так в одном неспешном ритме. Погладил, сжал. Погладил, сжал. Аглая ощущала, как трется влажная ткань о лепестки плоти, как все горит от этого раздражения и сумасшедшего контакта.
— В-ваше Высочество?! — Василина чуть повысила голос.
— А?! Простите? — В осипшем голосе угадывалось рычание и раздражение.
Аглая наконец нашла в себе силы взглянуть на него. Она видела лишь по-настоящему звериный профиль. Острые четкие линии, резкие и волевые. Раздувающиеся от тяжелого дыхания крылья прямого носа, сосредоточенно сжатые челюсти, ходящие туда-сюда желваки.
— Я… я спрашивала, когда мы узнаем о решении Его Величества? Кому из Невест повезло остаться в Отборе?
Аглая закусила губу, когда ладонь между ее ног сжалась сильнее в грубом собственническом жесте.
Голос Дамазы звучал еще ниже, утробно. Как будто бы зверь внезапно научился говорить. Он уже освоил многие слова, но речь все еще дается ему с трудом.
Дамазы даже не пытался скрыть раздражения:
— Вон сидит Его Величество. Можете спросить его о принятом решении.
Аглая испытала странное удовольствие от того, что он поставил назойливую сестрицу на место. Эти ласки возбуждали его так же сильно, как и ее. Он не остался равнодушным. Не бездушный механизм для убийств и пыток ведьм, каким казался.
Аглая с трудом сдерживала стоны. Тепло его ладони прожигало ткань и проникало в тело, заставляя ее течь еще сильнее.
С другого конца стола до нее донесся громкий голос короля:
— Княжна сегодня удивляет нас своей молчаливостью.
Аглая с ужасом взглянула на короля. Он неприятно усмехался и рассматривал ее грудь в вырезе платья. Господи… Здесь же полно оборотней, и они могут учуять ее запах. Неужели всем сидящим за столом известно, что с ней происходит?!
Аглаю начало трясти. Зуб на зуб не попадал.
— И своей скромностью… — Король, не стесняясь, шарил глазами по ее груди.
Ладонь Дамазы переместилась и сжала ее бедро. Он словно предостерегал ее вступать в спор с королем.
Кровь прилила к щекам. Аглае казалось, что об ее кожу можно обжечься.
С трудом разлепив губы, она ответила:
— Мне отец запретил говорить.
Если до этого за столом было тихо, то теперь стало слышно, как трепещет ткань шатра на ветру.
— Она еще и послушна! — Король хлопнул ладонью по столу и расхохотался — все равно что залаял. — Идеальная покорная жена."
"На языке уже вертелся колкий ответ, но ладонь принца буквально впилась в кожу. Он как будто чувствовал ее состояние, догадался о намерении дать его брату отпор. Но почему-то пытался ее остановить.
Положение спас князь. Он накрыл ее ладонь рукой и легонько сжал.
— Великие Боги, Аглаида! Ты же вся горишь… Ты заболела? Лихорадка?
Кто-то за столом испуганно ахнул. Аглае стало еще хуже.