Он стремительно шел к ним, распространяя вокруг себя волны мощи и гнева. Чистой силы.
— Я же сказал. Убери. От нее. Руки.
Он отчеканил каждое слово. Настолько жестко и угрожающе, что один его голос мог уничтожить.
Денеш все-таки выпустил ладонь Аглаи и, не выдержав взгляда принца, отступил на шаг.
Князь вдруг вспомнил, что он князь и гневно свел брови:
— Ваше высочество! Вчера вы увели мою дочь! Ваши люди не пускали меня ее проведать, я ничего не знал о ее состоянии. А сегодня она вдруг оказывается в крепости! Вы подвергли мою дочь опасности! Вы что, отправили ее сюда саму?!
Как Аглае хотелось сказать, что да, он причинил ей вред. Боль! И пусть стравливать их глупо и жестоко, но принц заслуживал мести.
Она даже открыла рот, чтобы ответить, что он ее и вправду похитил, но встретившись с бирюзовым взглядом, выговорила совсем иное. В его глазах что-то было. Он смотрел на нее иначе. Как-то по-новому.
Она осознала, что произнесла, лишь когда замолчала:
— Отец, ну вы же видите: и я, и Его Высочество здесь. Он только недавно привез меня. Должно быть мы с вами разминулись.
Кажется, она не в своем уме. Чокнулась после насилия. Стокгольмский синдром? Или банальный мазохизм? А может, ей просто опять захотелось быть униженной?! Как можно быть такой дурой? Зачем она его выгораживает?
— Но почему меня не пускали к собственной дочери? Я требую ответа!
Аглая невольно прониклась к князю теплом. Он старался не показывать своего страха перед превосходящим во всем противником. Даже хотел встать между ней и принцем.
Но Дамазы не дал ему этого сделать. Отгородил Аглаю широкими плечами от отца и от Денеша и свирепо прорычал:
— Я прошу руки вашей дочери."
"На этих словах мозг отделился от тела. Аглая даже не сразу поняла, что он говорит о ней. ЕЕ руки просит у князя.
Предложение… То, чего ждет каждая женщина. Один из самых волнительных моментов в жизни. В ее жизни. Был бы. Если бы «жених» не стоял спиной к ней, если бы она действительно была дочерью князя. Если бы прошлой ночью принц не пытался ее изнасиловать и не угрожал сжечь на костре за отказ переспать им. Если бы не ненавидел ее. И если бы «предложение» не было частью договоренности.
Вот только Аглая совсем не ожидала, что он бросится выполнять свою часть их нелепой сделки так быстро. А как же ее побег?
— Руки моей дочери? — Князь казался удивленным не меньше Аглаи.
— Именно.
Аглая выступила из-за его спины. Наверняка девушкам здесь было непринято обсуждать такие вопросы, но молчать она не собиралась.
— А моего согласия никто не хочет спросить?
Неожиданно в разговор вступил Денеш, о котором Аглая успела позабыть:
— Княжна имеет право выбора.
Дамазы не счел нужным ответить. Окинул его таким презрительным взглядом, что Аглая невольно позавидовала.