Аглая бежит от скучного замужества и случайно попадает на отбор невест для грозного Короля оборотней. Беда в том, что она — ведьма, а оборотни смертельно ненавидят магию. Когда её секрет раскроется, девушке придётся выбирать между жизнью и сердцем опасного короля.
Ее собственное возбуждение достигло точки, за которой причиняло боль.
Она хрипло прошептала:
— Да… Да, давай…
Дамазы как одержимый толкался в ее ладонь. Он дышал так шумно, что для Аглаи эти звуки стали единственно важными. Она поняла, что и сама стонет и прижимается к нему бедрами, стремясь хоть как-то унять вспыхнувший внизу пожар.
Член Дамазы стал невероятно твердым и горячим. Жег ей ладонь, сплавляясь с ее кожей. С громким рыком Дамазы врезался в ее руку. Все его тело задрожало. Наружу хлынул поток спермы. Горячая струя выстрелила вверх, капли брызнули на ладонь Аглаи и на стол. Она продолжала его гладить и сжимать. А он рычал и неконтролируемо бился в ее руке. Аглая прижалась щекой к его влажным волосам, впитывая наслаждение Дамазы, как свое собственное."
"Он содрогался и дышал с тяжелыми хрипами, словно раненое животное, цепляющееся за свою жизнь. Аглая прильнула к его спине, бессознательно ища защиты. Мощное тело лихорадочно дрожало. Бедра в рваном диком ритме делали последние толчки, и Аглая поняла, что никогда не забудет этот момент.
Дамазы немного успокоился, и Аглая убрала пальцы, чувствуя, как закрывается по-прежнему тугое отверстие. Горячий член обмяк, но читальню все еще наполняли шумные звуки его рокочущего дыхания.
Дамазы обернулся и притянул Аглаю к себе, царапая кожу на бедрах острыми когтями:
— Иди сюда…
Аглая провела пальцем по столу, собирая капельки густой теплой спермы. Глядя в горящие глаза, слизнула с влажной ладони его пряный вкус. Дамазы прищурился. От частого дыхания его ноздри раздувались, и Аглая поняла, что видит перед собой зверя.
Он снова склонился к ее шее. Аглая не ожидала яркой вспышки боли. Она вскрикнула, глотая ртом воздух. Он опять укусил ее!
— Что ты… делаешь?..
Пульсация от укуса растеклась по всему телу, оседая внизу живота.
Дамазы втягивал в рот прокушенную кожу. Сначала жадно сосал, а потом зализал горящую огнем рану.
Оторвавшись от ее шеи, прошептал:
— Ставлю на тебе свою метку.
— Зачем?
Он уже укусил ее два раза. И кажется, это было важно. Для оборотней. Но ведь она человек.
— Это значит, что ты моя. Под моей защитой. Никто не смеет к тебе прикасаться. А если кто-то посягнет на тебя, то будет убит.
Он говорил медленно, как будто человеческая речь давалась ему с трудом. Язык заплетался, и Дамазы казался опьяневшим. Аглая не понимала из-за чего он такой, но сейчас он выглядел безумно притягательным. Слишком легко было представить, что это она на него так действует.
