В глубинах подземных провалов и заброшенных храмах ждут вас длинные плоские черви Драрх, неприятный запах которых заставит зашуршать ваши волосы. На белых полях зеркальных пустошей вы встретите туповатую клушу-беременную, которая смотрится как извиняющаяся принцесса. Здесь каждое существование обречено на вечное одиночество и неудачу....
Идрис нахмурился, подался вперед и сжал тонкие пальцы Лоты:
— Я сказал, что тебя бы заставили выйти за меня. Я не сказал, что им бы пришлось заставлять меня. Вся эта ситуация, окажись мы в Яблоневом Саду, стала бы идиотской, смешной и несколько позорной, особенно учитывая Отбор. К тому же ты приехала в Эльфхиир ради Повелителя, а не ради меня.
Ошеломленная резкой отповедью, Лотанари тем не менее была довольна ее смыслом. И, осознав точку зрения Идриса, поспешила его утешить:
— Я прибыла сюда ради своего отца — он хотел, чтобы я участвовала.
Идрис молча смотрел на Лотанари, и та прекрасно понимала, что их разговор, скорее всего, станет известен милорду Ллиносу.
"— Когда закончится отбор, — отведя взгляд, сказала Лота, — у меня появится шанс, которого не было никогда. Шанс выйти замуж по любви. Я никогда и никого не любила, если мне начинал кто-то нравиться, то я сразу уничтожала все связи: личная жизнь принцессы — это государственное дело. Поэтому, чтобы не рвать душу, я не позволяла себе влюбляться. И после этого отбора я стану просто еще одной жительницей Эльфхиира.
— А если ты выиграешь отбор? — со странной интонацией спросил Идрис
— Значит, я выполню свой долг. Я очень… — Лота попыталась найти подходящее слово и была вынуждена использовать не лучший синоним: — Я хорошо дрессирована, Идрис. Если Повелитель решит посадить рядом с собой человеческую принцессу — значит, так тому и быть. Я, в общем-то, до сих пор не поверила в свою предполагаемую свободу.
Лота вздохнула и чуть слышно продолжила:
— Но я все же считаю, что милорд Ллинос на такое не пойдет.
«Просто зажму кретинку в темном углу, — мстительно подумала Лотанари, — и крайне вежливо попрошу больше так не делать».
— И тебе не жаль Повелителя? — прищурившись, спросил Идрис. — Такую змею ему в постель положить хочешь.
