В глубинах подземных провалов и заброшенных храмах ждут вас длинные плоские черви Драрх, неприятный запах которых заставит зашуршать ваши волосы. На белых полях зеркальных пустошей вы встретите туповатую клушу-беременную, которая смотрится как извиняющаяся принцесса. Здесь каждое существование обречено на вечное одиночество и неудачу....
— Читай дальше, — помолчав, велела Лимаатрис.
— Ха. Ха. Ха, — медленно произнесла Лота. — А вот и начало конца жреческого всесилия. ""Светлый Отец решил скрыться в отдаленном ските. Ищет просветления. Даже этому письму я не могу доверить всего, так что поговори с Повелителем. Я попросил его объяснить тебе всю суть нашей аферы. Помилуй Четверо, Лота, твой отец аферист. Но как иначе? Если честным путем справедливость невозможно восстановить?""
— Светлый дурак, — припечатала Лимаатрис.
— Он был уверен, что под ним резвый конь. А на деле он купил себе квелую клячу, — задумчиво произнесла Лотанари. — Однако я не могу понять: как мне получить обещанные объяснения? Бежать следом за Повелителем? Хватать его за рукав и затаскивать в темный угол?
— Последнее точно не надо — Идрис не поймет, — хмыкнула Лимаатрис.
Лота пробежала глазами последние строки и подняла на подругу ошарашенный взгляд:
— Ой. Папа отослал мне коня.
Лимаатрис задумчиво оглядела светлую гостиную и пожала плечами:
— Креслом не поделюсь, но вон тот шкаф можно выкинуть.
— Это буфет, — бездумно поправила ее Лота.
— В буфете должна быть еда. Там же одни пустые чашки, — фыркнула лисица. — Так что мы однозначно может выкинуть эту бесполезную вещь.
— Лима, я серьезно.
— Я тоже серьезно. Ты знаешь, где твоя карета, кучер и лошади?
— Они где-то, — Лотанари помахала руками, — где-то на попечении Повелителя.
— Вот и конь твой будет где-то на попечении. Что-то еще есть?
— Папа пишет, что любит нас обеих и что день, когда мы подружились, самый светлый в его жизни. Потому что сейчас он совершенно за меня не волнуется.
Лисица польщенно улыбнулась и сверкнула глазами:
— Будешь писать — передай от меня привет. И скажи, что звериный нюх всегда подсказывал, злится он по-настоящему или ругает нас исключительно из соображения приличий.
— Обязательно, — улыбнулась Лота.
Презрев все правила, Лотанари забралась в кресло с ногами и еще раз перечитала письмо. Ее огорчала и радовала реакция Рины. Ведь, оставляя сестре сообщение в зеркале, принцесса хотела, чтобы до нее хоть что-то дошло. Но то, что мама пытается переписать законы Нериса… Неужели можно настолько сильно любить одного ребенка и игнорировать двух других? Ведь наследный принц тоже не был обласкан матерью.
