В глубинах подземных провалов и заброшенных храмах ждут вас длинные плоские черви Драрх, неприятный запах которых заставит зашуршать ваши волосы. На белых полях зеркальных пустошей вы встретите туповатую клушу-беременную, которая смотрится как извиняющаяся принцесса. Здесь каждое существование обречено на вечное одиночество и неудачу....
— Лотанари лукаво посмотрела на Лиму и с интересом спросила: — Как тебе там, в сливках эльфхиирского общества?
— Вкусно и не дует, — пожала плечами Лима. — Они очень спокойные, тихие и чуть ли не молятся на Повелителя.
— Да. И если просто родителей преступницы еще могли принять в обществе — не сразу, но лет через пятьдесят, — то тут… Что самое интересное, я не уверена, что отец сможет понять, — Тин криво улыбнулась. — Я-то точно останусь в Нерисе. После того, как Повелитель прилюдно пошел мне навстречу и показал, что я не отвечаю за свою семью… Долбаный лютик.
Лимаатрис допила свою порцию и поставила чашку на стол.
— Поэтому мне особенно ценно твое… какао.
С этими словами леди Рлис поднялась и, коротко поклонившись, выскользнула на балкон.
— А мне еще казалось, что их скупо наказали, — протянула Лима. — Вернее, родителей-то понятно — по закону их и наказать-то нельзя. А вот Плетущая Путь и двадцать лет… Ну станет в Эльфхиире на одну старую деву больше. Глядишь, Белой Леди не так обидно будет. Ты чего так мечтательно улыбаешься?
— Лорд Дайлор пошел против всех устоев Эльфхиира, чтобы быть со своей возлюбленной, — тихо сказала Лотанари.
— Ну или Плетущая Путь была кошмарной, — пожала плечами лисица.
— Лима.
— Ладно-ладно, — проворчала лисица. — Согласна, любовь и правда должна быть безумной, чтобы решиться на откат от разрушения колдовского закона. Думаю, та леди, что стала в итоге ему женой, была в ярости. Все-таки лорд Дайлор мог и не выжить.
— А мне кажется, что это очень романтично, — улыбнулась Лотанари.
— Тебе кажется, — фыркнула Лимаатрис. — Это ж не ты наблюдала, как твоего возлюбленного корежит от магического отката.
Принцесса просто пожала плечами и одним жестом развеяла наколдованные чашки. После ее истерики посуды в покоях не осталось, и приходилось каждый раз сотворять новую. Но, в принципе, это было несложно.
— Я купаться и спать. — Лота с трудом скрыла зевок. — Устала.
