В глубинах подземных провалов и заброшенных храмах ждут вас длинные плоские черви Драрх, неприятный запах которых заставит зашуршать ваши волосы. На белых полях зеркальных пустошей вы встретите туповатую клушу-беременную, которая смотрится как извиняющаяся принцесса. Здесь каждое существование обречено на вечное одиночество и неудачу....
Воодушевленная эльфийка кивнула и, еще раз низко поклонившись, пригласила всех следовать за собой. Желая поделиться содеянным, но не осмеливаясь обращаться к Повелителю и его возлюбленной, она пристроилась рядом с Лимаатрис и королем Нордадом.
— Я позволила себе небольшую вольность, — поделилась Тилинь и подмигнула Его Величеству. — Широкая терраса Солнечной Гостиной выходит как раз на поляну Брачного Древа. И леди Шан Нейрин сможет насладиться зрелищем возрождения древа. Это очень красиво, и не каждому доводится увидеть, как на пустой поляне проявляется огромное и прекрасное древо.
— Лотанари с детства окружает себя интересными и неравнодушными людьми и не людьми, — улыбнулся Его Величество.
— А вы давно знаете леди Шан Нейрин? — полюбопытствовала Тилинь.
Король Нордад поперхнулся смешком и, не желая пугать эльфийку, обтекаемо ответил:
— Где-то лет двадцать, плюс-минус три года.
— Это большой срок, — покивала Тилинь. — Даже для эльфов. Леди Шан Нейрин умеет давать второй шанс. Я была предвзята, но… Смогла понять и исправиться.
Пройдя сквозь неосвещенную гостиную, они вышли на широкую террасу. Там стоял большой круглый стол, накрытый ало-золотой скатертью. На нем не было каких-либо приборов, а вокруг не стояло стульев.
— Ты можешь быть свободна, Тилинь, — коротко произнес Повелитель.
Создав стулья, Идрис предложил всем сесть и отстучал по столешнице незатейливый ритм. Над скатертью появилось небольшое голубое облачко, но никто ничего не спросил — облачко чуть расширилось и исчезло, оставив после себя поднос.
Лотанари, сидящая между отцом и будущим мужем, порадовалась, что уже знакома с этой магией. А то могло бы неловко получиться.
— Вина? — спросил Идрис, и все присутствующие согласно кивнули. Даже Лима решила немного пригубить нелюбимого напитка.
— Оно больше не горчит, — шепнула Лота и тепло улыбнулась любимому.
— Я рад, — отозвался Повелитель.
Он сам разлил вино по золоченым бокалам, после чего сел рядом с Лотанари.
— Кажется, у людей принято говорить что-нибудь, прежде чем выпить? — вдруг сказала Лимаатрис.
— Не всегда, — улыбнулась Лота, — а тебе есть что сказать?
— У меня нет, но, может быть, — лисица стрельнула глазами в короля, — твой отец хочет высказаться?
Его Величество рассмеялся и покачал головой:
— Я просто рад, что своими интригами не сломал жизнь своей дочери.
— Разве можно сказать лучше? — Лима подхватила свой бокал, сделала хороший глоток и постаралась скрыть гримасу. — Изумительное вино.
