В глубинах подземных провалов и заброшенных храмах ждут вас длинные плоские черви Драрх, неприятный запах которых заставит зашуршать ваши волосы. На белых полях зеркальных пустошей вы встретите туповатую клушу-беременную, которая смотрится как извиняющаяся принцесса. Здесь каждое существование обречено на вечное одиночество и неудачу....
У вас изменилась мода? Мы еще успеем купить пояс? Или… С вами все в порядке, риэль?
Глядя на пошедшего пятнами эльфа, Лотанари начала судорожно вспоминать все, что ей известно из исцеляющих заклинаний. Но, как на зло, на поверхность всплывали лишь всякие глупости — как отогнать икоту, как прочистить дыхательные пути…
""О, может, прочистить ему дыхательные пути? Вдруг он что-то тихонько жевал, когда я его окликнула?"".
Но прежде чем Лота успела блеснуть колдовскими познаниями, эльф справился со своим неожиданным приступом и, согнав со щек красные пятна, тихо-тихо что-то сказал.
— Простите, риэль, — подалась вперед Лотанари, — я не расслышала.
— Он сказал, что пояс носят только продажные женщины и только ночью, — повторила вместо эльфа Лима.
Гилрин кивнул, и, поклонившись, поспешно отошел в сторону.
— И стоило так смущаться, — проворчала Лота. — Я думала, он прям у нас на глазах дух испустит.
— Зато мы бы точно узнали, превращаются ли эльфы, после смерти, в деревья, — пожала плечами лисица.
Моргнув, принцесса задумчиво произнесла:
— Не узнали бы — если превращение происходит сразу после смерти, то из половины домов должны торчать деревья. Быть может, они из могилы прорастают?
Лисица пожала плечами и сменила тему:
— Хорошо, что я не тиснула с веревки поясок. Я бы могла, но удобрение мешало.
— Лима, воровать не хорошо, — укорила подругу принцесса и тут же подозрительно прищурилась, — а в тебя точно кинули удобрением? Или ты пробралась в дом?
Лима посмотрела на подругу честными глазами и проникновенно ответила:
— Точно кинули.
Так, болтая, подруги вышли на улицу и ахнули — кто-то снял с кареты иллюзию.
— У Ринки будет истерика длинною в пару месяцев, — выдохнула Лотанари.
— Это та самая карета, что шарх Аконахар прислал твоему отцу? — заворожено спросила Лима.
— Она самая, — кивнула Лотанари. — Надо же, а я и думаю, что она такая просторная и не трясет.
— Это ведь первый выезд для этой карты, да? — Лима коснулась бело-золотого бока кареты, подковырнула когтем драгоценный камень и довольно хмыкнула, — крепко сделано.
— Да. Папа велел поставить карету подальше от наших экипажей и сам, лично, накрыл ее защитным куполом. Мама же сразу начала требовать карету для Талорины.
