В глубинах подземных провалов и заброшенных храмах ждут вас длинные плоские черви Драрх, неприятный запах которых заставит зашуршать ваши волосы. На белых полях зеркальных пустошей вы встретите туповатую клушу-беременную, которая смотрится как извиняющаяся принцесса. Здесь каждое существование обречено на вечное одиночество и неудачу....
Серьезностью ситуации проникся даже кучер — мужчина собрался было раскурить трубочку, но остановился. Стук от выбиваемых табачных остатков показался ему слишком неуместным.
""Уступить я не могу — мне здесь еще жить и жить"", отстраненно размышляла Лота. ""Главное, чтобы Лиме не надоело ждать, и она не решила форсировать события. Так или иначе, а я — единственная принцесса из здесь присутствующих"".
Кучер вздыхал и мялся, и Лотанари ему очень сочувствовала — мужчине явно хотелось слезть уже на землю, размять ноги.
Хорошо, что у лошадей не было этой проблемы — гневно заржав, гнедая кобылка навалила такую кучу ""яблок"", что от мгновенно разлившегося по двору запаха начали слезиться глаза.
""Ничего, после того, как Лима пришпилила леди Нанье к полу, нам неделю пришлось чистить королевские конюшни"", фыркнула про себя Лотанари. ""Так что мы от этого запаха не умрем"".
А вот эльфийским леди явно стало дурно.
— Мы счастливы встретить последнюю невесту Повелителя, — мелодично произнесла леди Глейрио.
— Ого, а вонь стимулирует, — едва слышно хихикнула Лима."
"""А эльфийский слух хорош"", мысленно подметила принцесса, увидев, как одна из невест пошла некрасивыми алыми пятнами.
— Благодарю за достойную встречу, — дипломатично произнесла принцесса.
Больше леди Шан Нейрин не сказала ничего, предоставив эльфам возможность продолжить. Леди Глейрио тонко улыбнулась и произнесла:
— Нас ожидает церемония знакомства. Прошу вас следовать за мной.
— Лимаатрис моя сестра, леди Глейрио, — оборвала эльфийку Лотанари. — По старому человеческому обычаю, и по традиции Леса. Так же нас связывает кровный равноправный контракт.
Эльфийки держали лица лучше, чем их мужчины. На пятерых невест и леди Глейрио пришлось всего три пораженных вздоха и одно потрясенное ругательство. Кому оно принадлежало, Лота не успела заметить.
