В глубинах подземных провалов и заброшенных храмах ждут вас длинные плоские черви Драрх, неприятный запах которых заставит зашуршать ваши волосы. На белых полях зеркальных пустошей вы встретите туповатую клушу-беременную, которая смотрится как извиняющаяся принцесса. Здесь каждое существование обречено на вечное одиночество и неудачу....
Как будто куст стеснялся и изо всех сил заглушал свой свет, который прорывался лишь призрачными бликами.
— Кажется, я чую его аромат, — шепнула лисица.
— Сладкий-сладкий, приятный. Ну нельзя же вот так его взять и уничтожить! — с болью в голосе произнесла принцесса. — Давай копнем корешок и посадим в комнате? Хоть что-то сохраним."
"Но, раздвинув ветви куста, леди Шан Нейрин поняла, что промедление смерти подобно — Астиция уже выпустила с десяток новых побегов. Один из которых и был аккуратно отделен и закутан в силовой кокон.
— Доброй ночи, — раздалось из темноты, и леди Шан Нейрин нервно вскрикнула, отчего лепестки сменили цвета и искрами осыпались на куст.
Рядом выругалась перепуганная лисица, а через пол мгновения Лота услышала тихий «звяк».
У корней Астиции лежал откупоренный флакон с ядом, опалесцирующее содержимое которого выплеснулось на траву и молодые побеги куста. А сверху на яд медленно опускались искры неправильного заклятья…
«Сейчас рванет», как-то спокойно, отрешенно подумала Лотанари и вздохнула, все же, Астицию было очень-очень жалко. Кустик же ни в чем не виноват.
— В сторону!
Для Лотанари все произошло очень быстро — вот она еще только думает о том, что сейчас все взлетит на воздух, а вот она уже лежит на траве.
Подумав, что вежливость превыше всего, Лота негромко произнесла:
— И вам добрый вечер.
Рядом раздался лающий смешок Лимы:
— Если он еще немного на тебе полежит, то утром вам прямая дорога к брачному древу.
— Прошу прощения, — мягко произнес эльф и осторожно отстранился.
— Ох, Идрис, — Лота тут же узнала его. — А я тебя нарисовала. Неплохо вышло.
— Ага, — поддакнула лисица, — даже глаза не косят.
— Я хорошо рисую, — обиделась леди Шан Нейрин.
Лима согласно кивнула:
— Теперь — да, но я-то помню те времена, когда ты только училась! И, как настоящая подруга, я хвалила всех кособоких уродов, которые выходили из-под твоей руки.
