О чём книга «Отбор с осложнениями»
В отборе невесты замминистра разгорается интрига и комедия. Генерал Штолл пытается сохранить серьезность, но его взгляд на шутки Вейрона делает это похоже на трагикомедию.

В отборе невесты замминистра разгорается интрига и комедия. Генерал Штолл пытается сохранить серьезность, но его взгляд на шутки Вейрона делает это похоже на трагикомедию.
Даже красхитанцы ведут себя тихо. Все отлично. Может, само обойдется? Может, просто завалилась куда ваша плетка? Кто там в хранилище порядки наводит?
Стоило ей договорить, как из окон донесся приглушенный хрип, а затем и ругань. Все трое вскочили одновременно, однако к окну Ястреб успел последним — пришлось надевать капюшон цветохрона на голову.
— Что там? — спросил он, нависая над служанкой и Эммой.
— Дерутся, — ответила Тереза. — Твой поклонник и еще какой-то хмырь.
Под окнами действительно дрались двое.
— … моей ягодке… лишить достоинства… вырву тебе… всю жизнь фальцетом!
— Кто там? — шепнула Эмма.
— Странные дела, — пробормотала Тереза.
— Знакомые сапоги, — хмурясь заметил Вейрон, разглядывая вяло брыкающиеся конечности жертвы красхитанца.
И тут до него дошло, кто именно попался Мордишу! Выругавшись сквозь зубы, Вейрон быстро отодвинул женщин от окна и, выглянув уже в одиночку, крикнул:
— Эй, в чем там дело?
— Козочка моя! — тут же отозвался Мордиш, поднимая к нему лицо, сияющее широкой улыбкой. — Не волнуйся, я все улажу!
— Объяснись! — приказал Ястреб, пытаясь понять, чем может помочь бедолаге, попавшему в лапы красхитанца.
— В общем, дело было так. Я шел к тебе, чтобы прочесть стихи.
— Покажи, кто там у тебя! — рявкнул Вейрон, и Мордиш, встрепенувшись, сгреб несчастного, распластавшегося у его ног.
— Ах, да, это… Я поймал мерзавца, что пытался обесчестить тебя!
В подтверждение своих слов, он одной рукой приподнял беднягу Донована.
— Надо же, — завистливо произнесла Тереза, — косяком пошли. И все рыжие, как на подбор. Самой, что ли, замотаться в эту черную хламиду?
— Но это же Донни! — сходу начал выкручиваться Вейрон. Всплеснув руками, он принялся вдохновенно врать.