В старой квартире скрывается загадочная бабушка, которая умеет решать все проблемы внучки с безупречными советами. Лариса не могла себе представить жизнь без заботливой поддержки, но однажды встретила эту самую бабушку — опытную женщину, способную решить любые трудности одним простым взглядом и несколькими словами....
Мужик подхватил меня под мышки, бережно донёс до кровати и заботливо укрыл одеялом чуть ли не с головой.
— Тебе скакать еще рано. Доктор сказал, если кризис переживешь… — его голос дрогнул. Сразу видно, переживал за дочь.
Я вздохнула. На глаза невольно навернулись слезы. Бедный отец не знал, что его настоящая дочь все-таки эту ночь не пережила. На ее место пришла я, престарелая самозванка
— Так вот раз кризис миновал, тебе еще неделю с постели не вставать. — справился с эмоциями бородач. — Только если по нужде.
На последней фразе он покраснел.
По одежде и мебели похоже, что уже не средние века — шёлк, кружева, резьба опять же искусная по дереву. Век семнадцатый-восемнадцатый. Учитывая удобства в доме, довольно современного вида, скорее восемнадцатый.
Гонения на ведьм, по идее, позади, но кто знает, как они тут реагируют на попаданцев. Мало ли, казнят на месте.
Постучав, в комнату впорхнула давешняя горничная с подносом. Споро расставила на прикроватном столике пиалу с бульоном, тарелочку с сухим печеньем, чайничек и крохотную чашечку, явно из одного сервиза в розовые цветочки.
Мещанство жуткое, но не будем придираться.
Есть внезапно захотелось с такой же силой, что и жить. В животе заурчало.
Отец расплылся в довольной улыбке и погладил меня по голове огромной лапищей.
— Кушай, Марьяна, поправляйся.
Он оставил меня на горничную и ушёл. На лице его явно читалось облегчение.
Я сморгнула непрошеные виноватые слезы.
Горничная подсела ко мне на кровать с пиалой и явным намерением кормить меня с ложечки. У меня даже не было сил сопротивляться. Есть хотелось неимоверно, а доносить еду до рта трясущимися руками я буду долго.
Когда от печенья остались одни крошки, а от чая чаинки на дне чашки, меня потянуло обратно в сон.
Засыпать было страшновато.
Следующий раз я пришла в себя поздним утром. В кресле никого не было, хотя вышивка лежала на прежнем месте. В ней прибавилось деталей, горничная зря времени не теряла.
Ноги слушались уже лучше. Я доковыляла до кресла, осмотрела окно. Открывалось оно привычно, поворотом ручки. Никаких замков, защиты от детей и прочих хитростей.
