Самый завидный жених демонического мира влюбился в попаданку, но она отказывается от отношений. Ему предстоит разоблачить тайные планы организаторов брачного телешоу, одновременно завоевывая сердце упрямой девушки из другого мира.
Сегодня, например, вместо того, чтобы отсыпаться после трудовых будней, он должен проникнуть в хорошо охраняемый кампус благородного факультета, влезть в мужское общежитие, незаметно пробраться в комнату к иномирянкам и снова добиться от Насти ношения датчиков.
Но бездарностей миледи Юмаат возле себя не держит, так что, потратив пять часов, множество гаджетов и даже немного магии, под утро Мадаарис все же ступает на беломраморный пол мужского общежития. Чудо-плаща ему не положено, Мадаарис старательно изображает ученика.
В общежитии очень тихо. Примерно как на кладбище. И не менее жутко, потому что на кладбищах часто белое оформление, а Мадаарис с детства боится призраков, хотя доподлинно знает, что они не существуют.
Он крадется к заветной двери, моля Шааршем о благословении и помощи, оглядывается по сторонам. Сумрачно. Едва горит диодная подсветка. Никого нет. И все же Мадаариса сковывает ужас из-за чувства, будто за ним кто-то внимательно наблюдает. Наблюдает и ждет… чего-то.
Но никого нет! Даже глаза статуй обращены не на него.
Оглядевшись и несколько раз повторив себе, что здесь никого нет, Мадаарис вытаскивает отмычку, тянется к замку, преграждающему путь в гостиную иномирянок.
Он не успевает ничего понять, когда что-то темное и склизкое накрывает его голову, гася вырвавшийся из груди истошный крик.
ГЛАВА 40"
"— Дракон… — чувственно вздыхает Юмаат и облокачивается на стол, ее глаза подергиваются мечтательной дымкой, не видя больше графиков на планшете, ничего, кроме прекрасного образа…
Вдохновенный обман Леонхашарта, сказавшего, будто в секторе Возмездие появился дракон, играет с ней и его планом злую шутку: с тех пор Юмаат то и дело отвлекается от работы помечтать о будущих исследованиях этого чуда чудного дива дивного.
В этом томном настроении ее и застает ввалившийся в лабораторию Мадаарис. В первые мгновения, правда, она его не узнает: изодранный серый костюм, лохматые слипшиеся от слизи волосы, покрасневшее от нее же лицо ничем не напоминают обычно аккуратного лорда.
— Миледи, — взвывает Мадаарис. — Я служил вам верой и правдой, выполнял самые жуткие и немыслимые поручения, лично чистил пробирки и центрифугу, писал за вас отчеты в Архисовет и кормил вас, когда вы были слишком заняты, чтобы позаботиться о нуждах собственного тела. В память о моей верной и самоотверженной службе освободите меня от задания снимать показания датчиков с пятнадцатой невесты.
