В мире, где демоны и люди живут в вечном равновесии, ты будешь удивленна своей способностью ужиться даже здесь. Проходя столовую, ты перекидываешься фразами так же легко, как и на Земле, лишь иногда подбираясь к темы из-за рогов некоторых студентов.
Сердце Леонхашарта тоже творит что-то безумное в его груди, так что ему кажется, что Анастасия может услышать этот предательский слишком учащенный стук. — Был уловкой… для меня самого».
С точки зрения логики, разумной тактики и стратегии, Леонхашарту не стоило приглашать Анастасию столь демонстративно.
Он мог подождать.
Отправить сообщение на ее ноутбук.
Явиться с проверкой в сектор четвертого факультета и воспользоваться этим для приватного разговора.
Но ему слишком хотелось обозначить всем и каждому свой интерес к ней, чтобы подумали и остерегались.
А она, кажется, до сих пор этого не понимает.
А тем временем весть об их свидании, как предполагает Леонхашарт уже разлетелась по сети и попала в новости: устраивая отвлекающий маневр для репортеров, чтобы запереть их в здании, он не подумал о поездке в открытом автомобиле через город — на глазах у прохожих, под прицелом их телефонов с камерами. Такая рассеянность на Леонхашарта не похожа.
Но если объявленный Гатанасом Аведдином карантинный запрет на общение бессмысленен с точки зрения безопасности, то снятие полного доспеха и освобождение мощного магического поля Леонхашарта действительно может навредить Анастасии, еще не до конца адаптированной к магии.
«Будь она из мира, где есть хотя бы эеранская магия, — Леонхашарт чуть придвигается к ней, — все было бы проще, я мог бы снять шлем и…»
Судорожно вдохнув, он отстраняется, чтобы вернуть себе ясность мыслей. Получается плохо. Леонхашарту не хочется говорить о серьезном, поднимать тяжелые темы, выспрашивать, пугать Анастасию мрачными предположениями о шоу «Найди себе пару», делиться историей с сектором Возмездие и странной смертью отца.
— Я рад, что браслет пришелся по душе, — он скользит пальцем по сцепленным рукам Анастасии до браслета, пытаясь представить, каково было бы касаться ее кожи по-настоящему, без преграды. — Можно считать, что извинение принято?
— Вы определенно умеете извиняться, — Анастасия следит за его перебирающим висюльки пальцем.
