В закутке отбросов где наказывают самых опасных преступников, год выглядит как вечность. Полицейский, занятый ремонтом наручников на руке осужденной, неожиданно обращает на это внимание — а она сама уже не знает, что значит быть человеком после нескольких лет здесь.
Он говорил с кем-то в этот момент, и помахал задумчиво мне рукой. Я ответила ему тем же. После этого папа потерял ко мне интерес.
Ну, он явно только “за” мое общение с семьей Алекса. Он доверяет им, поэтому, он даже не станет беспокоиться, пока я стою на мероприятии с этим мужчиной.
— Понятно. — произнес отец Алекса. Видимо, на мое объяснение. — Ты слышала последние новости, Ассоль?
— Какие? — я подняла взгляд на него, и он чуть приподнял брови.
— Сын Винтеров вернулся и собирается вступать в наследство. И он собрался посетить аукцион.
А… Боюсь, что эти новости я случайно узнала раньше всех присутствующих здесь.
— Вот оно что. Не знала.
— Кажется, он хочет остановить аукцион. Интересно посмотреть, как он собирается поступить. Ведь эти вещи пока не принадлежат ему. Ими распоряжаются другие люди. — продолжил он спокойным, ровным голосом. Этот голос пытался быть дружелюбным, но за ним чувствовалась та сила, с которой этот мужчина держался в бизнесе.
— Почему? — напряглась я. При чем тут мой папа?
— Причин много. Не с теми людьми сотрудничает — одна из них.
Хм.
— А у вас проблем не возникнет? — буркнула я. Мне не нравилось, что он так обсуждает бизнес моего отца и пытается предсказать какие-то проблемы.
— Это вряд ли. Сын Винтеров благодарен мне за одну услугу, которую я ему оказал, так что я могу жить спокойно.
Пф. Я уставилась на отца Алекса, думая о том, что он действительно мастер извиваться, словно змея, и везде обходить проблемы.
— Ассоль. — внезапно произнес он, встретив мой взгляд. — Ты не хочешь сейчас подумать над замужеством за моим сыном?
— К чему этот разговор? — не сдержалась я.
— Ты же прекрасно понимаешь. — его глаза стали холоднее, словно он сбросил с себя фальшивую маску дружелюбия. — У него нет особо выбора. Как и у тебя. Нет больше подходящих семей, а жениться на обычной девушке я ему не позволю. Деньги к деньгам.
Удивительно, что он отбросил при мне всю вежливость и прямо заговорил о выгоде. Меня это напрягало, если честно. С чего такая прямота?
— Я боюсь, что мы не очень подходим с Алексом друг другу. — уклончиво ответила я.
