В закутке отбросов где наказывают самых опасных преступников, год выглядит как вечность. Полицейский, занятый ремонтом наручников на руке осужденной, неожиданно обращает на это внимание — а она сама уже не знает, что значит быть человеком после нескольких лет здесь.
В конце концов, я правда ведь не омега, все, что мне грозит — это синяк на шее, ну или прокушенная кожа, если он проигнорирует мою просьбу. Если после этого он успокоится, перестанет видеть во мне угрозу и согласится поговорить насчет видео, то я как-нибудь переживу. Это лучше, чем спорить или драться с разъяренным альфой. Тем более, таким, как он, способным сразу несколько человек отправить на тот свет.
Ну а слюни… отмою вечером в душе.
Я ощутила на затылке выдох, затем Эш убрал руку с моей головы и отстранился.
Затем я, потерев шею, на которой будто еще осталось фантомное ощущение его прикосновений, повернулась к Эшу и приподняла бровь. Что с лицом? Он возвышался рядом, сложив на груди руки и смотрел так странно пристально."
"— Успокоился? Может, принести тебе подавитель? Я могу сбегать в аптеку. — спросила я на всякий случай, а он чуть склонил голову набок.
— Я и был спокоен. Я под подавителями.
— Тогда что за цирк тут устроил со мной? — вырвалось у меня с выдохом. Какого черта я тут расстилалась перед ним, позволяла себя нагибать и даже была согласна на укус? Я-то думала, что у него вот-вот крыша слетит. В конце концов, у него даже взгляд, как у того, кто немного теряет связь с реальностью. — Зачем ты меня укусить хотел?
У него дернулся уголок губ в усмешке.
— Кто этот альфа, который решился убрать мою метку? — проигнорировал он мой вопрос.
— Это мой друг. Нет. — ответила я. — И это я уговорила его помочь.
— В следующий раз тебе лучше предупреждать своих друзей. Иначе они могут попасть в крайне неудобное положение.
— Никакого следующего раза не будет. — произнесла я, нахмурившись. — Больше не смей оставлять свой запах на мне. У моего отца возникли бы огромные вопросы, почувствуй он тебя. Тебе нужно ссориться в такое время с кем-то подобных пустяков?
Я увидела, как Эш чуть приподнял брови.
— Не оставлять запах на тебе?
— Да. Для чего ты вообще это сделал в тот раз?
— Чтобы успокоить себя и тебя не тронуть. Я же говорил, что от тебя ничем не пахло, Ассоль, и вела ты себя плохо. Поверь, если на тебя огрызается и нападает вещь, принадлежащая тебе, то ты не будешь слишком жесток к ее выходкам.
Я почувствовала, как у меня дернулся глаз. “Вещь”. И кто это вел себя плохо? Я не нападала на него. Это он сделал.
Ладно. Это объяснение было приемлемым.
