В отчиме и падчерице — мир безумной жизни, где справедливость теряется под маской теневого интеллектуала. Всех привлекает сцена на телефоне, где Мария изображает жертву в семейном спектакле, а действительность начинает медленно разворачивать свою калитку насилия и принуждения....
Кожа вздувается и местами скакалка умудряется рассечь попу до крови, но Марии повезло и садист рассек ей кожу только в одном месте.
На несколько минут он отбрасывает в сторону инструмент и принимается исследовать тело Марии, жадно ощупывая поврежденную кожу, затем снова хватает скакалку и с прежним энтузиазмом начинает пороть свою жертву.
Он бьет ее еще сильнее. Его это жутко заводит. Мужчина рассекает ей до мяса правую ягодицу. Под телом Марии начинает скапливаться лужа крови. Но мужчина не останавливается, продолжает бить ее по всему телу: рукам, ногам, по спине.
Мария продолжает громко кричать, срывая голос. Подниматься у нее уже просто нет сил."
"У несчастной так сильно болит тело, что она даже не чувствует холодного прикосновения рук к спине. Мужчина нежно проводит руками по ее телу. Вся кожа Марии горит, словно ее плавно жарят на огромной сковородке.
Мария уже не кричит, а просто стонет. Ее глаза широко раскрыты и она что-то бормочет не связанное. Складывается впечатление, что она вообще не понимает ничего в этот момент.
Единственное, что она осознает сейчас, это адскую боль. Мужчина не насилует ее, он просто переворачивает ее на живот и выцарапывает у нее на животе ножом свое имя. Затем, довольно быстро уходит из дома, оставив шокированную жертву лежать в луже крови.
Сцена 66. Постельный режим.
Весь следующий день Мария проводит в постели и стонет от боли. Сразу же после экзекуции, Виктор перевязал ее живот, остановив кровотечение сразу в нескольких местах и заклеил пластырем рассеченную кожу.
После обеда Мария перестает стонать и к ней возвращается аппетит. Владимир, как всегда навещает ее, но Виктор не дает ему совокупляться с возлюбленной, мотивируя это тем, что она плохо себя чувствует. Виктор следит, чтобы она поскорее поправилась.
– Какого лешего ты так сильно избил ее? Совсем с катушек слетел? – начинает возмущаться Владимир, – Я понимаю, тебе необходимо ее воспитывать, но я то почему должен страдать? У меня уже почти сутки яйца гудят!
Мария восстанавливается почти три дня.
Последние дни даются Марии не сладко, но Виктор зато теперь начинает проявлять к ней повышенный интерес и даже следит, чтобы она вовремя ела. Сам он почти перестает ее домогаться. Хотя она и видит в его глазах садисткий интерес.
