– Неожиданный поворот! Любому другому я сказал бы на это: «Не разводите сопли, с чего вы взяли, будто другой человек нуждается в вашей похвале, будь он хоть триста раз новичок?» Но с вами спорить не стану. Великодушие вам, пожалуй, даже идет.
Я люблю, когда со мной отказываются спорить, особенно собеседники, от которых этого не ждешь. Самый короткий путь к моему сердцу – сперва продемонстрировать склочный характер, а потом соглашаться со всем, что бы я ни сказал. Вот и сейчас я сразу решил, что Гэйшери, при всех его странностях, на самом деле, просто отличный. И Базилио нынче выглядит на редкость счастливой. И дома все-таки очень хорошо.
Стоило мне подумать, как хорошо дома, как в моей голове, согласно закону подлости, тут же раздался голос Трикки Лая.
«Фэтан?! – переспросил я. – Мать твою четырежды на дне колодца! То есть, не твою, а его. Или сразу обеих, с тобой за компанию. Не приближайтесь к нему, я мигом».
– У вас такое лицо, словно вы сейчас кого-то убьете, – заметил Гэйшери.
– Да почему же «словно»? – ухмыльнулся я. И ушел Темным Путем, не попрощавшись. Сам говорил, что моя беда – вежливость, пусть теперь терпит. А Базилио к моим внезапным исчезновениям не привыкать.
Я был уверен, что вернусь очень быстро, максимум через четверть часа. Сколько там возни с новорожденным фэтаном – шарахнуть его Смертным Шаром и приказать убираться домой. Бедняги такому негостеприимному обращению только рады – невелико счастье, внезапно утратив телесность и память, оказаться в ином мире, в плену у сдуру призвавшего тебя колдуна.
С этим делом я и правда справился быстро, но если уж попал в лапы заместителя начальника Городской Полиции, который, во-первых, соскучился, а во-вторых, никогда не отказывал себе в удовольствии меня припахать, считай, влип, как тот фэтан. Только и счастья, что тело на месте, но сбежать домой ненамного проще. И, что самое ужасное, совершенно не хочется. Такова сила обаяния Трикки Лая, в полной мере унаследованная у него Базилио. Ей тоже никто ни в чем не может отказать.
Поэтому домой я вернулся – ну, не то чтобы совсем на рассвете, все-таки осенью довольно поздно светает. Но совсем незадолго до него. И хотел в этот момент только одного – тишины и покоя. Даже моя общительность имеет предел.
Тишина и покой у меня обычно хранятся на крыше. По крайней мере, там шансы получить их в свое распоряжение довольно высоки, особенно в это время суток, да еще в такую погоду, когда по черепице стучит мелкий осенний дождь.