– Погоди, почему это «прерывать»? А вдруг интересующие нас рукописи найдутся сразу в нескольких библиотеках? Это может оказаться бесценной уликой. И одновременно существенным вкладом в историю магии. Так что ты уж, пожалуйста, в любом случае осмотри все пятьдесят миллионов частных собраний или сколько их там у нас.
– Всего сто сорок восемь. Но мне нравится ход твоих рассуждений, – откликнулся Шурф.
– Еще бы он тебе не нравился. Ты сам всегда говорил, что любое дело следует делать на совесть или вовсе не браться. Считай, я наконец-то внял.
– А что он ищет, если не секрет? – спросил Гэйшери, после того, как Шурф, вдохновленный ходом моих рассуждений, исчез.
– Старинные рукописи, в которых упоминается ваше Благословение. Откуда-то наш гипотетический злодей должен был о нем узнать; так почему бы не из каких-нибудь древних книг?
– Вы что, правда надеетесь таким образом кого-нибудь отыскать? – презрительно скривился Гэйшери.
– Боюсь, шансов на это немного, – честно признался я. – Просто сэр Шурф обожает рыться в библиотеках, особенно в чужих. А поскольку он человек занятой, ему нужен очень серьезный предлог, чтобы позволить себе такое удовольствие. Вы на нас по сходному поводу уже сегодня ругались, так что вряд ли имеет смысл начинать заново. Ничего не поделаешь, мы – такие, каковы есть.
– Да, в ваше время магам непросто живется, – кивнул Гэйшери. – Сердиться на вас бесполезно, это я уже понял. Но правда же – безобразие! Так нельзя. У настолько могущественного человека, как ваш друг, вообще не должно быть обязанностей, одни развлечения – вот как у вас.
– Хренассе развлечения! – возмутился я. – Да я от усталости едва жив!
– Устали вы или нет, дело десятое. Главное, вам это нравится. А то бы пальцем о палец не ударили.
– У вас прекрасный друг, – вдруг сказал Гэйшери. – Необыкновенно приятный собеседник с редким талантом предельно внятно объяснять сложные вещи. За эти полчаса я узнал о вашей эпохе, пожалуй, больше, чем из всех предыдущих разговоров и наблюдений. Но, конечно, не это самое главное. Сразу видно, что вы во всем заодно и вместе можете гораздо больше, чем поодиночке. Настолько близкая дружба большая удача для мага, многих могущество обрекает на одиночество, не всем так везет, как вам. Смотрите, не убивайте его никогда!
Он так строго это сказал, словно я уже точил топор, выкрикивая в адрес Шурфа нечленораздельные проклятия. Или членораздельные, один черт.
– Ладно, – кивнул я, – не буду. Исключительно ради вас.
