Когда просят отдать сердце, это означает похищение. В этой истории раскрывается, как любовь связывает с Мирами и временами. Необходимо разобраться в том, что делать с сердцем, а также выяснить разницу между психом и придурком.
Вечно всех сужу по себе. Знаю, что это неправильно и приводит к ошибкам, иногда роковым, но мне так больше нравится. Лучше часто ошибаться, оставаясь счастливым, чем всегда оказываться правым, а сердце при этом – ежеминутно в клочки. На самом деле, я однажды попробовал. Чуть ли не пять дюжин лет кряду был таким умным, что земле под моими ногами делалось тошно, а вместе с ней – мне самому. В конце концов, я это дело бросил. И с тех пор предпочитаю не разбираться в так называемых простых вещах.
Я невольно улыбнулся, потому что в «так называемых простых вещах» и сам не то чтобы разбираюсь. В сложных – еще туда-сюда. С переменным успехом. Через раз.
– Поэтому вы начали с меня, – кивнул я. – Ну и правильно. Я – не Мир, меня можно.
– Вас даже нужно, – серьезно сказал Гэйшери. – Осторожно, не спеша, всякий раз давая вам время привыкнуть к новому состоянию, но совершенно необходимо. Способность черпать силу в безумии – ваша сильная сторона. Эк вас перекосило! – рассмеялся он, посмотрев на мое лицо. – Ладно, ладно, я знаю, что за прошедшие тысячелетия слово «безумие» изменило значение. Я сейчас говорю не о болезни ума, а о его пластичности. О постоянной готовности отказаться от привычного представления о себе, стать чем угодно в любой момент и действовать из глубины этого нового существа. Так лучше звучит?
– Да, – согласился я. – Так вполне ничего. А мы между тем пришли.
– Это и есть ваш дом? – восхитился Гэйшери. – Ну вы хитрый какой! Такую красотищу себе захапали!
Мохнатый Дом и правда хорош. Во-первых, он самый высокий в этой части Старого Города. Во-вторых, очень древний, поэтому выглядит необычно: большинство его ровесников давным-давно перестроили до полной неузнаваемости или просто снесли. А в-третьих, он с ног до головы, то есть от земли и до самой крыши увит вечнозеленой гламитариунмайохой; это дурацкое название я много лет пытался запомнить и наконец победил. Но с тех пор полагаю ботанику сложнейшей из наук.
– Какой же я молодец, что напросился к вам в гости! – сказал Гэйшери. – Здорово будет в таком доме пожить! А башня наверху жилая?
– Еще какая жилая, – кивнул я, заранее понимая, чем это закончится. Страшный Темный Магистр из далекого прошлого твердо вознамерился захапать мой кабинет. А я не смогу ему отказать. И не потому, что вежливость жмет в коленках. Просто у него сейчас оба глаза одинаково круглые от восторга. И оба голоса от волнения звенят. Трепетный Темный Магистр попался. Хоть и буйный не в меру. Мне на таких везет.
– А можно?..
