Он великий любитель серьезных проблем, чем хуже идут дела, тем ему веселей.
– Зато я, возможно, догадываюсь, ради чего заварили эту кашу, – неожиданно объявил шеф.
Он достал из ящика письменного стола большой лист дорогой голубой бумаги и торжествующе помахал им в воздухе.
– Это петиция, подписанная видными гражданами столицы, в основном, представителями старой аристократии. Кроме них отметились некоторые уважаемые старики – отставные чиновники, придворные и военные. Всего около двух сотен человек. Отдельно интересно, что список подписавшихся отчасти совпадает со списком авторов жалоб на скверную работу Управления Полного Порядка, которыми с начала осени неутомимо заваливают Королевскую Канцелярию по надзору за работой государственных служащих. Кофа, вы эту публику хорошо знаете, пожалуйста, внимательно прочитайте подписи и подумайте, что интересного можете нам о них рассказать.
Нарядная пожилая леди кивнула, пыхнула трубкой, взяла документ и принялась его изучать.
– Я бы с неописуемым удовольствием зачитал этот шедевр вслух, если бы пытки не были запрещены законом, – сказал Джуффин. – Радуйтесь, счастливчики, вы спасены.
– Такой ужасный текст? – встрепенулся Нумминорих, большой любитель лингвистических пыток.
– Не то слово. Совершенно жуткий извод так называемого «официального придворного языка» времен первых Гуригов; кто бы мне объяснил, почему до сих пор считается хорошим тоном излагать свои мысли столь витиевато, что у адресата начинает гудеть голова? Вкратце суть послания сводится к следующему: наши видные граждане обеспокоены постоянно растущим неприятных происшествий, в последнее время захлестнувших столицу, шокированы вопиющим неуважением к человеческой жизни и собственности и пророчат, что не за горами новые Смутные Времена. В связи с чем настоятельно предлагают пересмотреть новейшие поправки к Кодексу Хрембера и отменить – желательно, сразу все. На худой конец, половину, сохранив право беспрепятственно колдовать исключительно за адептами Ордена Семилистника, членами старейших аристократических фамилий, высшими государственными чинами и, так и быть, отдельными выдающимися гражданами в знак признания их особых заслуг.
– Они что, совсем сдурели? – опешил я.
– Можно сказать и так. На самом деле это старая песня. В ходе работы и над самим Кодексом Хрембера, и над поправками к нему, я слышал ее практически ежедневно, из разных уст.