Автор
Го ребёнком в животе, я выжила. Забыла прошлое. Начала заново жить. А вот он снова появляется передо мной — дико злой и ведь обманул всех, скрыв единственного наследника их семьи... Пролог: Я говорила, надо было аборт делать — подружка, как всегда, не разделяет моего решения. Уже девяти месяцев говорит одно и то же, кажется, специально делает это для меня....
А возле этого хищника, который сейчас заставляет сжаться от волнения, ничего подобного нет. Он хоть и рубит правду-матку, но… у меня нет к нему отвращения.
Хоть он говорит мне эти слова.
— Да, — обнажает белые зубы. — Я знаю. Поэтому ты заплатишь мне по-другому. Я в курсе, что ты девственница. Только таких и возят к тому толстосуму. Если не будешь сопротивляться — больно не будет.
Глаза истерично бегают по его лицу. Так он знает…
— Поэтому выбирай, — прищуривается. — Либо я беру свою награду сам и получаю удовольствие.
Он не договаривает.
Сама всё понимаю."
"Я, если честно, боюсь боли. Ещё с детского дома. Там я была тихой мышью, которая боялась, что её ударят за одно кривое слово. Слабая. Как и сейчас. Потому что не хочу, чтобы мне было больно.
Знаю, что за всё нужно платить.
Я должна быть благодарна Валиду, что меня вообще не изнасиловали в том доме и не убили.
Поэтому…
— Второй вариант, — выдыхаю и вижу этот одобрительный блеск в глазах. И сама не верю в то, что говорю. Может, всё ещё не поздно передумать?.
* * *— Даже вырываться не будешь? — усмехается, надавливая на меня морально сильнее.
— А должна? — сглатываю, понимая, что я должна сопротивляться, но… Надо ли? Есть ли смысл? Только больнее будет. — Вы поможете вернуться мне домой, когда?..
Я уже задавала этот вопрос.
И он ответил, что поможет. Но вместо этого теперь опускает огромную и горячую ладонь на моё бедро. Обжигает одним касанием и ведёт выше, под майку.
— Конечно, помогу, — усмехается. — Но плату за твоё спасение я должен взять.
Я киваю, хоть и сильно боюсь своего первого раза. Чувствовать в себе чужого человека… Страшно. Очень. И наверняка необычно.
Интересно, каково это?
Ладонь задирает майку, и я сжимаюсь. У меня под ней ничего нет. Пальцы касаются ягодицы, и опять напряжение простреливает всё тело.
— Тебя вообще никто не касался? Не верю, что ты девственница. Красивая.
Этот комплимент заставляет сердце забиться быстрее.
— Я выросла в детском доме, — вспоминаю тот ужас, не желая в него больше погружаться.
Поэтому я так сжимаюсь.
Боюсь не его.
А тех воспоминаний, которые накатывают волной и сносят меня.
— И ты до сих пор осталась девственницей? — усмехается, хватается за ткань майки и тянет её выше. Почти до пупка. Сжимаю вместе ноги, чтобы он не увидел, что там. Да, наверняка у него было много женщин, но… Он-то у меня первый. Никто ещё не видел меня неглиже.
