Она уже не выглядела веселой. Она выполняла рутинную работу, ей было откровенно скучно. Проверили явку участников.
– Судебное следствие объявляю открытым. Представитель Следственного комитета, слушаю ходатайство.
Грузный Николай Остапович нацепил очки и вперился глазами в бумаги, которые держал в руках. Из всего сказанного Матвей уловил только одно: следствие просит продлить срок задержания. Представитель прокуратуры ходатайство поддержал.
– Представитель защиты, слушаю вас.
– Ваша честь, подзащитный страдает тяжелым хроническим заболеванием, но из-за задержания не смог вовремя представить медицинские документы. Защита ходатайствует об освобождении Очеретина, ранее он не привлекался к уголовной ответственности, имеет место жительства в Москве и постоянное место работы, скрываться от следствия и суда намерения не имеет, – протараторила злая гончая.
– У сторон есть ходатайства? – задала следующий вопрос судья. – Представитель следствия?
– Нет, Ваша честь.
– Прокуратура?
– Нет.
– Защита?
– Ходатайств не имею.
– Переходим к прениям сторон.
Дальше все было быстро и как в тумане, Матвей даже не успел ничего понять. Что-то пробубнил следователь, две фразы бросил прокурор, несколько слов вякнула похожая на гончую адвокат. Матвей подумал, что сейчас уже и конец, но судья сказала:
– Дополнения к судебному следствию имеются?"
"Еще и дополнения какие-то… Нет, не так, совсем не так представлял себе процедуру Матвей Очеретин.
Дополнений ни у кого не оказалось, и судья объявила, что удаляется в совещательную комнату. Матвей уверен был, что там, в этой совещательной комнате, судья пробудет минут десять, делая вид, что тщательно обдумывает все, что ей сказали следователь, прокурор и адвокат, однако дверь снова распахнулась меньше чем через минуту, и вот уже судья скороговоркой зачитывает: «… Рассмотрев ходатайство старшего следователя Следственного комитета по городу Москве об избрании меры пресечения задержанному Очеретину… суд в соответствии с пунктом три части седьмой статьи сто восьмой УПК РФ постановляет: признать задержание законным и обоснованным… и продлить срок задержания Очеретина Матвея Владленовича на срок до семидесяти двух часов с момента вынесения данного решения для предоставления дополнительных доказательств обоснованности избрания меры пресечения в виде заключения под стражу…»
Все это звучало для него беспорядочным нагромождением слов. Матвей отчетливо понял только одно: его не выпускают.
– Задержанный, вам понятно решение суда? – спросила судья, не глядя на него.
– Да, гражданин судья.
– Нужно говорить «Ваша честь», – злобно прошипела гончая-адвокат. – И встать, когда разговариваешь с судом.
Матвей послушно встал.
– Извините.