Прикинь, он даже от уведомления отказался.
– Что, совсем? – удивился Дзюба.
– Напрочь. И сам звонить не стал, и нас просил родителям не сообщать. Дескать, живет отдельно, они его искать не станут, беспокоиться никто не будет, волновать предков попусту не хочется. Видать, рассчитывал через пару часов выйти на волю."
"– А если до адвоката дело все-таки дойдет и он прицепится к протоколу, будет вопить, что задержание произведено с нарушением, родственники не уведомлены, права нарушены и все такое? Тогда нам от судьи прилетит в виде отказа… Вернее, прилетит-то Барибану, а уж он нам передаст в полной мере и с довеском.
– Ром, не парься. Судья на такую фигню обращает внимание только в одном случае, сам знаешь в каком. А Очеретин – явно не тот случай. Кто за него будет вписываться? Кому он нужен? И потом, я ведь тоже не вчера родился, в протоколе все записано как надо, в том числе и про убедительную просьбу задержанного никого не уведомлять. Вряд ли Очеретин потом пойдет в отказ, если его попросят подтвердить. Понятые же были при личном досмотре, все сами слышали, в протоколе их подписи стоят. Да и вообще, отказы – это игрища, в которые играют или по совету адвоката, или на основании собственного богатого опыта. Очеретин у нас криминального прошлого не имеет, опыта никакого нет, зато куча праведного гнева и ненависти к правоохранительной системе. Борец за справедливость, короче. Такой ни от одного своего слова не откажется. Если докажем, что он причастен к убийствам, так он на суде потом еще и героем себя будет выставлять, идейным чистильщиком страны от скверны, Деточкин хренов. Ладно, пошли к Кузьмичу, доложимся о позиции Барибана и народ соберем, надо новые задания раздавать.
Против ожиданий, Зарубин даже, кажется, воспрял духом, услышав доклад капитана Дзюбы.
– Ну и хорошо, значит, работаем на следователя. Что он велел – то и делаем, никакой самодеятельности, все понятно?
– А группа как же?
– А так же! Без шума и пыли. Как только мы засветим свой интерес к капитану Гиндину, на нас тут же гестапо повиснет. Мы им обязаны доложить. А я пока не определился, надо нам это или нет. Каким часом оформлено задержание Очеретина?
– Вчера в пятнадцать сорок.
– Получается, дедлайн суда у нас завтра в пятнадцать сорок, ну, будем считать, что ровно в пятнадцать. На всякий случай. Минус восемь часов по сто восьмой, сколько получается?
– Семь утра, – быстро подсказал Роман.
– Вот вам и ответ. Если постановление о возбуждении ходатайства должно поступить в суд не позже семи утра, чтобы нам со сроками не пролететь, значит, сами понимаете, как дело обстоит.
Ну да, дело обстояло кисло.