В просторной приемной дама с высокими каблуками ошеломленно смотрит на мужчины, бешено ходящего по коридору — это директор. Он в ярости! Сюжет быстро разворачивается вокруг невероятного переплетения судеб и шаткого равновесия драмы, где каждый шаг может спровоцировать необратимые изменения. Внутренняя атмосфера напряженности и нерешительности делает это произведение настоящей хитрой игрой слуха и мысли....
— Вы любите белое или красное? — спрашиваю весьма вовремя, когда бокалы пустеют.
— Люблю вкусное, такое, как ваше, — смеется Алла в ответ, прикладывает палец к губам и тихонечко шепчет: — Только т-с-с-с…
— Вашему боссу не скажем! — даю свою клятву.
Спустя еще какое-то время откидываюсь на диван, прогуливаюсь пальцами по спинке, задеваю прядь волос, которая сама просится в руки, а когда хозяйка вздрагивает и оборачивается, направляю ее мысли в противоположное русло:
— Как там ваш кактус?
— Скучает по мне, как и я по нему.
Игнорирую намек на то, чтобы ее отпустить или указать точные сроки. Снежане придется еще поболеть, потом разберемся.
— Поясните ему, что есть обстоятельства непреодолимой силы. А с вашей скукой в рабочее время ваш босс обязательно что-то придумает.
Усмехается, качает головой и вновь погружается в работу, а заодно отстраняется.
Ладно.
Пока — ладно.
Тем более, что действительно есть чем заняться, и срочно.
— Перекур, — объявляю я спустя пару часов.
Она тут же поднимается с дивана, не столько давая возможность ногам чуть размяться, сколько пытаясь от меня ускользнуть. Подхватив телефон, направляется к окну, будто ей есть дело до возможных звонков, погоды и того, кто там бродит под окнами, но замечает по пути книгу с закладкой и поддается своему любопытству."
"— Анна Каренина, — читает название, пряча смешок, но обернувшись, позволяет рассмотреть в своем взгляде беснующихся чертенят. — Проникаетесь творчеством своего почти полного тезки?
— Пытаюсь понять, почему автор бросил героиню под поезд.
— Интересно, какой же? — хохочет.
Но ее смех застывает, когда я встаю.
Мне кажется, она забывает дышать, когда я к ней приближаюсь.
И похоже на то, что ее сердце перестает делать удары, когда я беру в ладони ее лицо и тихо, чтобы не испугать еще больше, вкрадчиво спрашиваю:
— Показать?
И плевать, если она кивает мне машинально, если не расслышала, не поняла, потому что ее губы так близко, и меня злит то, как отчаянно она их кусает…
Как будто стирает следы от моих поцелуев.
Прислоняю руку к ее груди, запуская сердцебиение, кайфую от тихого и частого пульса в ладонь, и только после этого нахожу ее губы своими, чтобы вернуть свою метку обратно.
Глава 60
Лев
У ее губ удивительный вкус, приправленный ответным желанием и судорожным выдохом в мои губы.
