В просторной приемной дама с высокими каблуками ошеломленно смотрит на мужчины, бешено ходящего по коридору — это директор. Он в ярости! Сюжет быстро разворачивается вокруг невероятного переплетения судеб и шаткого равновесия драмы, где каждый шаг может спровоцировать необратимые изменения. Внутренняя атмосфера напряженности и нерешительности делает это произведение настоящей хитрой игрой слуха и мысли....
И от растерянности, не ожидая сама, что может так реагировать не только на нежность, совершает очередную серьезную ошибку за сегодняшний день.
— Лев Николаевич… — произносит упрямо она.
После всего, что было и после подсказки, как правильно меня называть, когда мы одни.
Ну что же, значит, мы это правило повторим.
Повторим так, чтобы она его зазубрила, чтобы оно осталось у нее на подкорке, и чтобы даже ночью, если меня не окажется рядом, она его повторяла. Несложное правило, состоящее всего-навсего из одного слова — Лев!
Поцелуй выходит жестким, но я не могу быть с ней нежным.
И меня просто выносит, когда вместо того, чтобы постараться меня оттолкнуть, или застыть в моих руках глыбой из осуждения, она неожиданно отвечает. Ее пальцы, скользнув по моему лицу, зарываются в мои волосы, и я чувствую, что этим прикосновением она тянет меня еще ближе к себе…
Извивается в моих руках, податливо льнет ко мне, стонет мне в губы.
А потом, словно опомнившись, упирается ладонями в грудь и, когда я нахожу в себе силы оторваться от нее, с сожалением произносит:
— Я должна это сделать. Должна сама во всем разобраться.
Подхватывает сумочку и выходит за дверь.
Глава 62
Алла
Я чувствую себя, как преступник, который боится, что его застанут на месте преступления.
Руки дрожат, ноги не слушаются, в голове какой-то туман, и в мыслях отчетливо пробивается только одно: двигаться, главное, двигаться.
И я это делаю. Машинально, даже не отдавая себе в этом отчета. Практически выбегаю к дороге, ловлю попутку, потому что в маршрутке с десятком людей точно не выдержу. Душно. Мне слишком душно.
И кажется, что все, едва взглянув на меня, понимают, что я бегу от любовника — к своему жениху.
Знаю, глупо.
Как и вся ситуация в целом.
Только оказавшись в салоне, я делаю несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы как-то впихнуть в себя эту реальность.
Я почти изменила Тимуру.
Если быть совсем откровенной, мысленно уже изменила не раз. И если бы не звонок…
Или если бы генеральный спустился следом за мной… Не уверена, что смогла бы устоять и уйти.
А это неправильно. Так неправильно.
Будь Тимур просто знакомым, просто любовником, с которым бы связывало всего несколько встреч — это одно. Но между нами крепкие узы из обещаний, признаний, планов, дружбы и лет.
А еще имеются чувства.
