В просторной приемной дама с высокими каблуками ошеломленно смотрит на мужчины, бешено ходящего по коридору — это директор. Он в ярости! Сюжет быстро разворачивается вокруг невероятного переплетения судеб и шаткого равновесия драмы, где каждый шаг может спровоцировать необратимые изменения. Внутренняя атмосфера напряженности и нерешительности делает это произведение настоящей хитрой игрой слуха и мысли....
— Извините, — говорю, поднимаясь, — но у меня немного другие планы.
Не опустить глаза под взглядом, которым меня награждает мужчина, тяжело. Так и тянет сделать какое-то безумство — накричать на него, встряхнуть его, выбросить к черту этот цветок, на который я то и дело смотрю.
— Что ж, — генеральный опускает крышку своего ноутбука, — пожалуй, вы правы, нужно сменить обстановку.
Он поднимается, и здесь я пасую. Снова перевожу взгляд на цветок и поражаюсь, насколько он удивительный. Я такого никогда прежде не видела: на крупных сочных стеблях словно и не цветы вовсе, а застывшие белые птицы, которые того и гляди взмахнут крыльями и упорхнут на свободу.
— Это орхидея «Белая цапля», — заметив мой интерес, просвещает меня генеральный, становится рядом со мной и также рассматривает цветок. — Ходит легенда, что впервые его увидел и принес домой бедный пастух. Глядя на этот цветок, он пытался понять, почему одни рождаются бедными, а другие влиятельными. Почему одни становятся самураями, хотя к этому не стремились, а для других это неосуществимая мечта.
Мы так близко друг к другу, что слегка даже соприкасаемся пальцами. И оттого мой голос звучит несколько хрипло, когда я интересуюсь:
— Теперь ответы на эти вопросы хотите получить и вы?
Я чувствую, как взгляд мужчины скользить по моему лицу, и тоже смотрю на него, не понимая: то ли бьюсь о холод его серых глаз, то ли медленно умираю, плавясь в этом загадочном серебре.
— Нет, — отвечает мужчина, и мне приходится сосредоточиться, чтобы понять, о чем мы вообще говорили.
Мы замираем, разделенные недопонимаем и дыханием. Губы пересыхают, невольно облизываю их, и тут же натыкаюсь на лаву, которая начинает бурлить, пугая своей силой и невероятной красотой, от которой убежать невозможно.
Да и зачем бежать, если без этого огня мне трудно, невыносимо, бессмысленно. Жду, когда лава сорвется, когда накроет меня с головой, и даже чуть-чуть ее подстрекаю, когда губы вновь становятся сухими, беспомощными, и…
Телефонный звонок разрывает нити, которые вновь рисуются между мной и мужчиной.
Не могу разобрать, что пытается мне втолковать какая-то женщина, а когда понимаю…
— Позже, Лен, — отмахиваюсь от старой знакомой. — Я перезвоню и все объясню тебе позже, договорились?
— Кто это был? — спрашивает меня генеральный.
