Автор
В кабинете начальника компании всё на полках, как и должно быть, только в воздухе чувствуется напряжение. Сергей сидит за столом, разложив перед собой пачку векселей — долгов Лейлы. Он решительно принимает решение о встрече с самим Костровым и готов предложить сотрудничество для её выкупа....
— Видишь, что происходит, когда ты не со мной?
Касаюсь ее пальчиков. Холодные и мне хочется согреть их. Беру их в свою ладонь. Наклоняюсь к Милане и шепчу:
— А еще знаешь что?
Слабо мотает головой.
— Я люблю тебя.
86. Милана
Я не верю услышанному. Наверное, я все еще без сознания.
Хотя нет. Я же чувствую теплое дыхание Дамира, его руку на моих волосах.
Вздрагиваю и пытаюсь отстраниться от него. Пристально смотрю ему в глаза.
— Чего ты испугалась? Больше не надо бояться, — шепчет мне в волосы. — Слышишь, Милана? Я люблю тебя.
— Ты говоришь это из жалости… — произношу тихо.
Он отпускает меня, чтобы глядеть прямо в глаза.
— Я похож на человека, который будет что-то делать из жалости? — спрашивает строго. — Милана, я никогда не говорил таких слов. Никогда. И не сказал бы их и сейчас, если бы не чувствовал это. Ты правда считаешь, что эти слова можно сказать тебе только из жалости?
— Не знаю… — шепчу.
Но он не дает мне договорить, губами касаясь моих губ. Всего лишь легкое касание. Но оно обжигает сильнее самого страстного поцелуя.
В этот момент в палату входит врач.
— Достаточно на сегодня, — говорит он. — Пациентке надо отдыхать. Пойдемте.
Дамир отрывается от моих губ и шепчет на ушко:
— Помни мои слова «я люблю тебя». Слышишь? Все будет хорошо. Набирайся сил. Они тебе еще пригодятся.
Проводит рукой по волосам и выходит следом за врачом из палаты.
Я опять поворачиваюсь к окну и смотрю на хмурое небо. В памяти опять всплывают картинки того самого видео и я зажмуриваюсь. Но потом всего лишь три слова «я люблю тебя» разбивают вдребезги эти самые картинки. И небо не кажется уже таким хмурым.
Проходит еще несколько дней. Я уже встаю с кровати. Дамир приходит ко мне каждый день. Также как и мама. К счастью, они никогда не пересекаются.
Обычно Дамир садится ко мне на кровать и рассказывает, как он ждет меня у себя дома.
Это все так непривычно слышать от него. И видеть его этот взгляд. Такой новый для меня. В нем больше нет злости и ненависти. Но все еще есть грусть.
Несколько раз я пыталась начать разговор о Ренате, но Дамир всякий раз обрывал меня, говоря, что не здесь и не сейчас. Но мы должны это проговорить. Между нами не должно быть недомолвок.
