Автор
В кабинете начальника компании всё на полках, как и должно быть, только в воздухе чувствуется напряжение. Сергей сидит за столом, разложив перед собой пачку векселей — долгов Лейлы. Он решительно принимает решение о встрече с самим Костровым и готов предложить сотрудничество для её выкупа....
Мозг отказывается стереть их.
— Нет! Скажи, что это неправда! Милана! Признайся, что ты просто прикрываешь его именем настоящего отца ребенка! — голос отца звучит как набат и больно ударяет по моему сознанию.
— Это правда, папа, — тихо произношу я.
Мы в гостиной. Я стою у окна, опустив голову. Чувствую себя виноватой. Я предала родителей. Предала их, ответив Дамиру.
Папа возбужденно ходит из угла в угол. Мама тихонько сидит на диване. Не плачет, но того и гляди слезы потекут по щекам.
— Нет, ну это понятно, — взволнованно говорит отец как будто сам себе.
— Это случилось не тогда, — произношу я, понимая, что не готова врать и прикрываться тем, что случилось, как сейчас кажется, очень давно.
Надо нести ответственность за свои поступки.
— О чем ты, Милана? — отец останавливается и удивленно смотрит на меня.
— У меня небольшой срок, — отвечаю все также тихо.
— Он опять сделал это? Мразь. Он сядет за это. Я гарантирую!
— Нет, папа, он не виноват.
— Что такое ты говоришь? Милана, ты не в себе! Он изнасиловал тебя! Теперь еще это отродье!
— Не говори так! — произношу уже громче. — Не надо!
— Ты же не хочешь сказать, что оставишь этого ребенка? Милана? — спрашивает отец.
Молчу. Конечно, я знаю ответ. Также как знаю, что он не понравится ни маме, ни папе.
— Нет, — отец мотает головой, — нет, Милана. Даже не думай. Это не человек. И то, что находится в тебе, не может быть человеком тоже. Не от такого отца.
— Нет! — кричу уже я.
Ко мне подходит мама. Обнимает за плечи.
— Миланочка, не надо, успокойся, — говорит мягко она. — Ты сама все поймешь. Тебе надо успокоиться. Но ведь папа прав. Зачем тебе этот ребенок? К чему такой риск? Ты помнишь о своем здоровье? Помнишь, что говорили врачи?
Помню, мама, отлично помню. Такое забыть нельзя. Не дает ощущение неполноценности забыть это.
— Сама подумай, — продолжает мама. — Зачем он тебе? Этот ребенок? Был бы еще от любимого человека… А так.
Она ведет меня к дивану и мы садимся вместе. Мама прижимает меня к себе.
— Он будет напоминать тебе о том кошмаре, что тебе пришлось пережить, — тихо говорит она. — Ты не сможешь полюбить его, Милана. Не сможешь. И этот ребенок будет несчастлив без любви матери.
