Автор
В встрече в аэропорту — такая неловкая приветственная улыбка и смех ребенка разрушают напряжение. Я вынуждена явиться к человеку, которого совсем не хочу видеть, но в дверях дома чувствую себя по-домашнему комфортно: хозяйка рада меня видеть. Внутри домов ощущается иной атмосферой — он наполнен непредсказуемым теплом и загадкой, что неизбежно заставляет задуматься об истории этой семьи.
Но это не замена на пару спектаклей… Теперь им нужно искать другую солистку! Вы понимаете, что это значит? Аааа!!
Юлю аж трясет от нервов, радости и предвкушения.
— Это мой единственный шанс так скоро после родов снова выйти на сцену! Я должна, должна завтра доказать им, что я в отличной форме и что ребенок для меня не помеха.
— У тебя достойные конкурентки? — спрашиваю.
— Ну, у них есть как минимум одно преимущество — они не выталкивали из себя арбуз почти пять месяцев назад, — смеется Юля.
— Ты в отличной физической форме, по тебе вообще не скажешь, что ты была беременна или рожала.
— Мне нужно отрепетировать танец. Прямо сейчас, как приедем, — заламывает руки Юля. — Повторю партию, а потом лягу спать. Нужно успокоиться и завтра показать им, на что я способна. Господи, как я нервничаю…
— Юль… — откашливается Платон. — Я что хотел сказать…
Резко сжимаю его плечо. Перехватываю хмурый зеленый взгляд в зеркале. И едва заметно качаю головой.
Не надо, Платон. Не сейчас. Только не сейчас. Посмотри на нее, неужели не видишь, как она рада? Мы не можем разрушить ее счастливое предвкушение. День-два погоды не сделают, но пусть хотя бы этот день будет без едкого привкуса предательства лучшей подруги.
— Пап, я рада за тебя, — отзывается Юля с улыбкой. — И буду рада познакомиться с твоей новой избранницей, когда ты будешь готов на этот шаг.
Платон стискивает челюсть. И тормозит возле парадной. Дорога, как и разговор, окончена. Только последний окончен ни чем.
Юля наклоняется и обнимает отца, потом меня.
— Пойду расскажу Косте! — уносится она прочь.
А Платон поворачивается ко мне и взглядом указывает на переднее сидение. Перебираюсь, не выходя из машины.
— Ну и зачем? — спрашивает он, снова выезжая со двора.
— Ты прекрасно понимаешь, зачем, — отзываюсь со вдохом. — Так будет лучше. Вернешься и со всем разберемся, а пока… Придется потерпеть.
Платон бьет по рулю, съезжает с широкой светлой дороги в какую-то подворотню, где глушит мотор.
— Ты чего?
— А ну иди сюда.
Он упирается ногами в пол и максимально сильно отодвигает сидение.
— К тебе? На колени? Сейчас?!
— Ко мне. Сейчас.
Потеряв терпение, Платон подхватывает меня за талию и усаживает сверху.
Я ойкаю от неожиданности, а контейнер с арбузами валится из рук.
— О черт, Лея, это ты так быстро завелась? У меня брюки все мокрые.
Прыскаю и тянусь к правому бедру Платона. Контейнер лежит там. Крышка была неплотной, Ида Марковна меня предупреждала об этом, поэтому я и держала его в руках.
