Автор
В встрече в аэропорту — такая неловкая приветственная улыбка и смех ребенка разрушают напряжение. Я вынуждена явиться к человеку, которого совсем не хочу видеть, но в дверях дома чувствую себя по-домашнему комфортно: хозяйка рада меня видеть. Внутри домов ощущается иной атмосферой — он наполнен непредсказуемым теплом и загадкой, что неизбежно заставляет задуматься об истории этой семьи....
– Так что можете не одеваться."
"Лея смеется так, что у нее из глаз опять льются слезы. Теперь уже настоящие.
Следующие три дня мы проводим в квартире. Наедине. Вместе.
Два дня из них за окном метет метель, и кажется, будто остальной мир погребло под снегом и его больше не существует.
За это время Лее звонят только мама и Юля. Она успокаивает маму, которая не очень-то верит в то, что я могу позаботиться о ее дочери. Но Лее есть, что рассказать Саре Львовне.
С Юлей Лея говорит на нейтральные темы. Я вижу, как Лею беспокойно грызет ногти, пока говорит по телефону с подругой, хотя по ее голосу и не скажешь, что она сама не своя из-за того, что моя дочь все еще не в курсе правды.
Но мы договорились, что сначала ее глаза придут в норму, а после мы решим, что делать дальше. К сожалению, этот неприятный разговор постоянно приходится откладывать.
Уже на следующий день после коррекции Лея перестает рыдать и начинает подолгу рассматривать пейзаж за окном, обстановку в доме, даже злосчастную сольницу на столе.
Даже представить не могу, каково это не видеть соли на столе. Так что я рад, что она решилась на коррекцию. Хоть и делала ее ради дальнейшей службы, а не просто так, для себя.
Но еще дольше, чем все остальное, Лея может разглядывать меня. Смотрит так заворожено, что и не моргнет даже.
Когда она впервые уставилась на меня с нескрываемым удивлением, я даже напрягся.
— Что такое?
— А ты красивый, — выдохнула она.
Ну спасибо.
— Не то чтобы я сомневалась или не знала этого раньше, просто… Я теперь иначе тебя вижу.
С тех пор ее черный взгляд неутомимо скользит по моим бровям, щетине, спине. Бедрам и члену.
Особенно члену.
Изучая меня вдоль и поперек, Лея находит шрамы, которые на мне так давно, что я и сам о них забыл. Пришлось вспоминать, рассказывать, откуда они взялись.
У нее тоже есть шрамы. Один под левой грудью, едва заметный. Другой на спине. Оба она получила в армии.
Конечно, еще она рассматривает саму себя. Я как-то застаю ее голой в душе, перед зеркалом, хмурую и недовольную, когда заглядываю в ванную комнату.
— Ты посмотри на этот нос, — возмущается она. — А эти ужасные брови!
Следующие полчаса я как могу, пытаюсь убедить ее, что все в ней прекрасно. Прямо там, перед зеркалом. Чтобы она могла видеть, какое впечатление на меня производит и ее нос, и все остальное.
Но насчет бровей переубедить не удалось. У женщин вообще с бровями сложные отношения.
А еще Лея любит молчать.
