Автор
В встрече в аэропорту — такая неловкая приветственная улыбка и смех ребенка разрушают напряжение. Я вынуждена явиться к человеку, которого совсем не хочу видеть, но в дверях дома чувствую себя по-домашнему комфортно: хозяйка рада меня видеть. Внутри домов ощущается иной атмосферой — он наполнен непредсказуемым теплом и загадкой, что неизбежно заставляет задуматься об истории этой семьи....
Не могу поднять глаза и встретиться с ним взглядом. С меня достаточно даже знакомого сандалового аромата, который заполняет легкие.
— Зачем ты приехал?
Это грубый вопрос, в лоб. Но я больше не могу ходить вокруг, да около. К тому же после маминой пощечины для него не секрет, что его тут не ждали.
— Я не мог не приехать… Я люблю тебя, Лея.
Так резко вскидываю взгляд, что голова идет кругом.
На худом лице горят прозрачные, как два изумруда, глаза. Кажется, я никогда не видела, чтобы в его радужке было столько тепла и света, как сейчас.
Он мягко улыбается и запускает пальцы в волосы, убирая их со лба.
Кончики моих собственных пальцев покалывает, как будто это я запустила руки в его волосы, пытаясь прижать его губы и настойчивый язык еще ближе ко мне. Сильнее. Не отпуская ни на минуту.
Определенно лучше не смотреть на него сейчас.
— И когда ты это понял? — спрашиваю хрипло, возвращаясь к муравьям на дорожке."
"— Когда в первый раз попал в больницу.
— Почему?
— Я был уверен, что умру тем вечером. Без тебя…
Сглатываю.
Он был бледен в тот вечер, чрезвычайно бледен. Но я не могла остаться. Да и доктора не нашли в первый раз ничего такого, что требовало бы повышенного внимания к нему. Он был здоров, как и положено мужчине в расцвете сил.
Состояние его здоровья было отговоркой, чтобы остаться. А я приняла решение этого не делать.
— И во второй раз они что-то нашли?
— Ты знаешь врачей… — туманно отвечает Платон. — Они всегда что-то находят.
— А если конкретно?
— Сейчас я не хочу вдаваться в подробности моего диагноза. И дело не только в нем, — выдыхает Платон, и от его проникновенного голоса муравьи начинают двоиться перед моими глазами.
— А в чем?
— В том, что я не отпустил прошлое. Как ты и сказала. Только не потому, что все еще любил жену. Я запретил себе чувствовать ту боль от потери, а после запер ее в себе. Я думал, так будет проще. Всего-то и надо, что игнорировать, пока однажды не станет легче. Но оказалось, что нельзя отключать только те чувства, которые тебе не нужны. Это так не работает.
