Автор
В встрече в аэропорту — такая неловкая приветственная улыбка и смех ребенка разрушают напряжение. Я вынуждена явиться к человеку, которого совсем не хочу видеть, но в дверях дома чувствую себя по-домашнему комфортно: хозяйка рада меня видеть. Внутри домов ощущается иной атмосферой — он наполнен непредсказуемым теплом и загадкой, что неизбежно заставляет задуматься об истории этой семьи....
Рядом с Платоном я остаюсь ради его здоровья, как я ему и сказала. Если вдруг прихватит сердце, я буду начеку."
"Свою слишком короткую юбку я прокляла еще в машине. Теперь в кабинке, с неудобными мягкими диванами, то и дело пытаюсь подтянуть юбку ниже, но это бесполезно. Лишней ткани просто неоткуда взяться.
Платон за стол не сел. Остался стоять у ограждения, оглядывая беснующийся зал сверху вниз.
— Иди сюда.
Встаю и иду к нему. Там музыка громче, басы тут же ударяют по барабанной перепонке, а тело вибрирует в такт музыке.
Чтобы я его услышала, Платон наклоняется и произносит прямо в ухо:
— Видишь знакомых? Кого-то, кто тебе очень дорог?
В изумлении распахнув глаза, смотрю не на гостей клуба, а на него.
— Что ты задумал? — ору в свою очередь в его ухо.
— Ищу тебе жениха, как и просила твоя мама!
Возвращаюсь в кабинку и все-таки опустошаю бокал шампанского. Похоже, вечер будет долгим.
Платон появляется следом. В кабинке можно говорить спокойно, черт его знает, как устроена тут звукоизоляция, но спасибо за нее.
— Значит, твоего обожаемого и единственного в клубе нет?
— Мне не нужен жених.
— Есть будешь?
— Нет.
— Тогда поехали.
— Надеюсь, домой?
Платон не отвечает. Мне ничего не остается, как идти следом, обратно в машину.
Через четверть часа Платон тормозит возле другого ночного клуба. Рядом с ним припаркованы дорогие иномарки, видимо, тут ценник еще выше.
— Выходи.
— С дуба рухнули, Платон? — выпрыгиваю из машины следом. — Собрались меня по клубам Питера всю ночь возить, чтобы найти то, не знаю что?!
Не успеваю даже опомниться, как оказываюсь прижата грудью к капоту.
Платон успевает закрыть меня собой от проезжающей мимо машины. Чувствую, как его пах упирается мне в ягодицы, а своими руками он выкручивают мои запястья, прижимая к пояснице.
— Лея, — шепчет он на ухо, как тогда в клубе. Только сейчас темно, тихо и холодно, и ему совсем не нужно наклоняться ко мне так близко.
Он прекрасно удерживает обе моих руки одной ладонью.
Второй — ведет по моей спине, вдоль позвоночника, прямо к ягодице, с которой откинута и без того короткая юбка.
Жмурюсь, но шлепка нет.
Вместо этого Платон поглаживает мою ягодицу. Задумчиво, как водят ручкой по бумаге во время телефонного разговора, вычерчивает пальцами загадочные узоры.
