Автор
Четыре звезды в небе и светлый день — вот все, что оставалось надежды на безоблачное счастье. Но пришел Дима, его отец из Лондона, известный бизнесмен, чтобы поприветствовать невесту сына. Теперь нам предстояло жить вместе, и это натяжка, ведь этот мужчина как звезда, не говоря уже о том, что он не готов принять нас в своем доме....
Надо уходить, но я никак могу собраться духом. Слишком это сладко — ловить короткие взгляды Сергея на себе. Господи, как я увязла.
Я делаю глоток вина и сканирую взглядом людей, но Молотова больше не вижу. Куда он делся? Неужели уехал? Даже не попрощался? От этой мысли меня вновь атакуют забытые симптомы: в груди печет и воздуха в легких становится катастрофически мало.
— Паш, я выйду на балкон, подышу.
Мой спутник прерывает разговор с очередным собеседником и отводит меня в сторону.
— Тебя проводить?
— Господи, ты, наверное, самый надоедливый эскорт в мире.
В сопровождении печального взгляда Димы, смотрящего на меня из противоположной половины зала, я лечу к балконным дверям. Дергаю ручку и застываю на месте. Широкие плечи, серая рубашка и сизое облако дыма. Сергей курит, облокотившись на металлические перила.
Услышав хлопок закрывшейся двери, оборачивается и несколько секунд, не мигая, смотрит на меня.
Надо уйти, но не могу.
— Привет. Еще раз, — хриплю, по-прежнему не двигаясь с места. — Стало душно и я вышла подышать воздухом. А тут ты…
Господи, что я несу, а? Оправдываюсь. Для чего?
— Проходи и дыши, — негромко произносит он, поднося сигарету к губам. — Места хватит обоим.
На нетвердых ногах я шагаю к перилам и останавливаюсь в метре от него. Вечерний ветер доносит аромат его парфюма, и сердце начинает трепыхаться словно канарейка, которую обмотали липкой лентой. Мы стоим молча: Сергей продолжает курить, а дышать древесно-табачным воздухом, тщетно надеясь надышать им вдоволь.
— Как ты? — затушив окурок, Сергей переводит взгляд на меня.
— Я нормально… Закрыла сессию, — выходит из меня предательским сипением. — А...ты?
— Я тоже в порядке, — губы Сергея трогает едва заметная улыбка. — И я рад, что у тебя все хорошо, Юль. Так и должно быть.
Тяжесть в груди становится невыносимой и на глаза наворачиваются слезы. Но у меня все совсем не хорошо! Все плохо, потому что ты не хочешь быть со мной.
— Я сейчас уеду. Самолет рано утром, — Сергей шагает ближе и, коснувшись моего плеча, мягко разворачивает к себе. — Ты же помнишь, что всегда можешь обратиться ко мне за помощью?"
"Я заставляю себя поднять глаза и посмотреть на него. Так он увидит мои слезы, но какая теперь разница. Ведь он уезжает. Снова.
