Автор
Четыре звезды в небе и светлый день — вот все, что оставалось надежды на безоблачное счастье. Но пришел Дима, его отец из Лондона, известный бизнесмен, чтобы поприветствовать невесту сына. Теперь нам предстояло жить вместе, и это натяжка, ведь этот мужчина как звезда, не говоря уже о том, что он не готов принять нас в своем доме....
Ты поговоришь с Сергеем?
В спальню долетает запах гари, и я вспоминаю, что не выключила сковородку. Надо будет от ее полдня замачивать и проветривать. Дерьмо.
— Я говорю вам «нет», Снежана. Если Сергей захочет разорвать со мной отношения, то пусть сделает это по своей инициативе. Мне бесконечно жаль Диму, и я постараюсь поговорить с ним обо всем лично, но не думаю, что мой разрыв с его отцом что-то кардинально изменит.
В трубке раздается тяжелое пыхтения, непрозрачно намекая на будущий взрыв. И он происходит.
— И для этого я сейчас распиналась перед тобой? Чтобы ты мне свое «фи» заявила? Ты совсем охренела, а, девочка? Шлюшка малолетняя! И у тебя язык поворачивается вот так спокойно обо всем рассуждать? Да ты в свою конуру должна забиться и носа боятся показать после всего, что ты натворила! Стыдоба! Да как ты людям вообще в глаза можешь смотреть…
А вот и поганое нутро Снежаны Борисовны наружу полезло. Не то чтобы неожиданно, но все равно… кому приятны оскорбления.
— Я вешаю трубку. Всего доброго, Снежана.
— Ты вылетишь из Москвы с позором, поняла, дура деревенская? Ни учебу ни закончишь, ни работы не найдешь…
Я вспыхиваю до корней волос и пальцы, удерживающие телефон, начинают ходить ходуном от злости. Кем она себя возомнила, эта сорокалетняя бездельница?
— А я, когда Сергей приедет, постараюсь убедить его в том, что такая большая квартира вам не нужна, — приправляю голос приторной сладостью. — И что на метро тоже можно отлично передвигаться. Карту Тройка настоятельно рекомендую приобрести: экономия существенная.
Не дожидаясь, пока Снежана захлебнется своей злостью, я сбрасываю звонок и отключаю телефон. Это на словах я бодрая, а на деле меня колотит от унижения и негодования. Я не вижу в своих чувствах ничего постыдного, но это мешает испытывать боль от того, что окружающие клеймят их словно грязное извращение. «Не окружающие, а злобная Снежана, трясущаяся за утерю своего денежного содержания», подсказывает внутренний голос. Все равно больно.
Я мечусь по комнатам в течение нескольких часов, не находя себе места.
В три часа я, сходя с ума от неизвестности, выхожу на прогулку. Бесцельно брожу по парку, а затем покупаю билет в кинотеатр на какой-то странный мультик. Жую безвкусный попкорн и тщетно пытаюсь обуздать новый приступ паники от того, что Сергей никак не дает о себе знать.
